Демонстративно затягиваюсь электронной сигаретой, выпуская дым.
Никогда при нем не курила и не уверена, что он вообще знал о том, что иногда балуюсь никотином. Я уважала родителей и не смела при них совершать неприемлемые действия. Сейчас плевать. Нельзя уважать тех людей, которые не уважают тебя. Нельзя бояться ранить чувства тех, кому плевать на твои чувства.
Отец останавливается и долго смотрит на меня, словно не верит своим глазам. Не понимает меня. Он мог бы прийти ко мне, поговорить, как родной человек, и прислушаться.
Но нет, он предпочитает молчаливое осуждение. Горько. Настолько горько, что я запиваю эту горечь вином, смотря, как родители садятся в машину. Словно я больше не их проблема.
Скорее всего, они уже решили мою судьбу. Или оставили это Олегу.
Начинаю смеяться им вслед, словно действительно сошла с ума. А может, они правы, и так оно и есть. Может, я и правда настолько больна, что даже не могу адекватно оценить свое состояние. Плевать. Мне нравится сумасшествие, оставьте меня в этом состоянии.
Начинаю пьянеть. Немного отпускает напряжение последних дней, но накатывает тоска по Денису.
Мне хочется в его ласковые, умелые, любящие руки. Очень-очень хочется. Что может быть проще: надеть кардиган, спуститься вниз, сесть в такси и мчаться к человеку, который тебя ждет. Я очень надеюсь, что он меня ждет. И что его судьбу еще не решили, как мою.
А теперь хочется кричать.
Отпиваю еще вина, захожу в комнату, натягиваю на себя кардиган, чтобы не пугать охрану своей помятой пижамой с глубоким декольте.
Бегу вниз к Довлатову. Мне срочно нужно знать, что с Денисом.
Если они тронули его...
Если тронули, я подожгу этот дом вместе с собой. Моя истерика всегда выглядит именно так. Я никогда не плачу драматично в подушку, а совершаю сумасшедшие, неадекватные поступки. Сбегаю вниз.
— Далеко собралась? — раздается вкрадчивый голос Олега из темноты гостиной. Останавливаюсь. Я не могу подставить Вадима. Уже медленно иду к бару, словно так и хотела.
— У меня закончилось вино, — небрежно кидаю я, включаю подсветку в баре и вожу пальцем по бутылкам, делая вид, что выбираю.
Слышу шаги Литвина, он подходит ко мне, берет бутылку вина, начиная ее открывать.
— Попробуй это. Хорошее премиальное, почти твой ровесник. Берег его для особого случая, — иронично усмехается."
"Олег всегда разбирался в напитках лучше меня. Он ценитель, да. Он во многом разбирается и очень умен. Что меня поначалу восхищало и покоряло. Мы могли разговаривать часами.
