Я наколола ломтик грейпфрута и отправила его в рот. Горьковато-сладкий вкус расцвел на моем языке, и мне пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. После еще нескольких штучек мои вкусовые рецепторы привыкли к горечи, и я доела остальное. Мама мельком взглянула, прежде чем снова наполнить чашку кофе. Я единственная, кто ела.
— Вы не видели Сэмюэля? — спросила я наконец, не в силах больше выносить сокрушительное молчание.
Мама покачала головой. Казалось, что это маленькое движение уже стоило ей слишком много энергии.
Папа отложил газету.
— Когда я в последний раз проверял, он еще спал.
— Он был очень пьян…
Папа покачал головой.
— Он не должен ходить пьяным перед тобой.
Я пожала плечами. Я больше не была ребенком. Со времени похищения Фины я увидела столько тревожных вещей, что меня было не так легко потрясти.
— Думаю пойду поищу его, — сказала я, ожидая согласия папы.
Он кивнул, и я встала из-за стола. Я налила кофе Сэмюэлю и захватила печенье, прежде чем подняться наверх. За его дверью было тихо.
Я постучала несколько раз, но за дверью не было слышно ни звука. В конце концов, беспокойство одолело меня. Пьяные люди могут захлебнуться собственной блевотиной. Что, если бы что-то подобное произошло с Сэмюэлем?
Я на сантиметр приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Кровать была нетронута. Сэмюэль определенно не спал здесь прошлой ночью. Я повернулась и пошла вниз, в кабинет, где оставила Сэмюэля вчера вечером. Когда я вошла внутрь, мой желудок сжался.
Сэмюэль лежал на полу, рядом с ним стояла пустая бутылка из-под виски.
Я поставила чашку и тарелку печеньем на столик и опустилась на колени рядом с ним, опасаясь, что он может не дышать. Мои глаза заметили, как поднимается и опускается его грудь. От него несло алкоголем. Я с силой начала трясти его.
— Сэм? Просыпайся.
Прошло несколько мгновений, прежде чем его глаза открылись, и он посмотрел на меня. Он защурился, словно свет слепил его.
— Что происходит? — он хмыкнул, посылая мне в нос еще одну волну запаха алкоголя.
Я слегка отодвинулась назад.
— Ты спал на полу. Ты, должно быть, был очень пьян.
Со стоном, он посадил себя в сидячее положение, склонил голову набок, его лицо сморщилось от боли.
— Блядь. Что… — понимание промелькнуло на его лице, будто он вспомнил вчерашние события. Он быстро спрятал свою боль и посмотрел на меня. — Что ты здесь делаешь?
— Я переживала за тебя, — сказала я. — И принесла тебе кофе. — я встала, взяла кофе и печенье. — Возможно он уже остыл.
