Что-то промелькнуло в его глазах, что-то, что дало мне надежду, но затем его незаинтересованная джентльменская маска вернулась, и я задалась вопросом, не показалось ли мне это мерцание.
— Почему бы тебе не лечь и не попытаться заснуть. Я приму долгий душ. Это займет какое-то время.
Я подошла к нему поближе, все еще надеясь. Он натянуто улыбнулся и, едва взглянув на меня, направился в ванную. Я любила его невинно, всецело, отчаянно своим глупым наивным сердцем.
Смогу ли я научиться ненавидеть его с такой же страстью?
Это вопрос выживания.
Я не могла этого вынести. Его незаинтересованность, то, как он избегал смотреть на меня, будто вид меня был отталкивающим, словно он не мог вынести этого даже на секунду.
— Разве ты не заявишь на меня свои права раньше, чем это сделает кто-нибудь другой? Думала, похищение Серафины преподало тебе урок, — выпалила я.
Я не могла поверить, что эти слова слетели с моих губ, но в то же время мне было приятно выпустить пар.
Я чувствовала, что могу взорваться в любой момент.
Он резко обернулся в дверях ванной, его глаза вспыхнули гневом из прошлого.
— Что?
— То, что я замужем, еще не значит, что кто-то другой не будет претендовать на меня. Разве ты не хочешь пометить меня как свою?
От отчаяния у меня чуть не закружилась голова. Я не хотела повторения того, что произошло на вечеринке, но и этого бесстрастного джентльмена тоже не хотела. Я жаждала страсти и любви, нежности и похоти. Хотела, чтобы Данило полностью принадлежал мне.
Хотела, чтобы он забыл, что было, и понял, что у него есть.
Данило снова придвинулся ближе. Его ноздри раздувались, на виске пульсировала вена. Его слабое место: Серафина.
— Римо не колебался, и посмотри, что он получил.
Его гнев разгорелся еще сильнее. Это лучше, чем его пустое выражение лица — все было лучше, чем это. Он преодолел расстояние между нами двумя большими шагами, схватил меня за плечи и притянул к себе.
Страх пульсировал во мне, но я не могла отступить.
Не хотела этого делать. Этот гнев был так близок к страсти. Я жаждала большего.
— Ты не возьмешь то, что принадлежит тебе? — спросила я, надеясь, что Данило не услышит дрожь в моем голосе.
Его улыбка стала резкой.
— Нет, пока ты смотришь на меня так, — прорычал он.
Так?
— Разве ты не из тех, кто берет то, что хочет?
Данило притянул меня еще ближе, пока наши груди не прижались друг к другу.
