Скажет: «Вернусь дня через три-четыре», а явится через неделю. Скажет: «Вернусь через неделю», а придет через полторы. Одежда, в которой он приехал из Токио, стала ему велика. Все висело на нем мешком, брюки в талии стали настолько свободны, что под ремень можно было засунуть два кулака. Теперь даже дома он ходил в шерстяной шапке. Непонятно почему, но худело не только его тело, волосы Сатору тоже теряли объем, истончались, и однажды я увидел его совершено лысым, точнее, бритым наголо. Я подумал, что его обрили в больнице, но нет, похоже, он сам вдруг решил пойти в парикмахерскую и обрить себе голову.
Однажды, собираясь в больницу, он положил в сумку фотографию, которая всегда стояла у него в изголовье. На фотографии были мы – я и Сатору. Снимок, сделанный во время одного из наших путешествий. Сатору всегда, еще с Токио, ставил его у кровати.
И тут меня словно током ударило! Я поскреб когтями по переноске, стоявшей в углу комнаты, и мяукнул. Эй, хозяин, может, и меня захватишь?
Сатору защелкнул застежку на саквояже с вещами и со смущенной улыбкой посмотрел на меня:
– Эге, Нана… Ты, никак, со мной собрался, а?
Он открыл переноску и, как только я влетел в нее, тут же захлопнул дверцу.
И вдруг – повернул переноску дверцей к стене.
Эй! Как же я теперь выберусь наружу? Хозяин, что за дурацкие шуточки?
– Нана, ты же разумный кот! Будь хорошим мальчиком, ладно?
– Мяу!
Я яростно царапал стенки переноски, пытаясь выдраться. Сатору, что за бред ты несешь?
Сатору подхватил саквояж и встал.
Открыл дверь. Он уходит – без меня!!!
Стой, стой, ты куда? Подожди!
Я бился о стенки переноски, драл ее когтями и выл. Шерсть у меня стояла дыбом.
– Ты же можешь вести себя хорошо…
«Вести себя хорошо»?!! Что за чушь собачья? Я не разрешаю тебе уходить без меня, слышишь?
– Веди себя хорошо, дурачок!
Дурачок??? Кто из нас еще дурачок? Вернись! Сию же минуту вернись!!! Возьми меня с собо-о-ой!!!
– Нет, я не хочу расставаться с тобой ТАК! Я люблю тебя, мой глупый кот!
Я тоже люблю тебя, дуралей чертов…
Сатору саданул дверью, словно стряхивая с себя мои вопли, – и ушел.
ВЕРНИСЬ! ВЕРНИСЬ!! ВЕРНИ-И-ИСЬ!!!
Я твой кот – до последнего вздоха!
Я орал что было мочи, но дверь оставалась закрытой… Я орал, выл, рыдал до тех пор, пока не сорвал себе голос.
Не знаю, сколько времени прошло. Когда в комнате стало совсем темно, дверь тихонько отворилась. Норико. Она отодвинула переноску от стенки и открыла дверцу.
