А за кровь христианскую он бы перед обществом ответил.
– Как?
– Это тебя не касается. Уезжай отсюда подобру-поздорову, а то ведь вдругорядь не промажут!
– Так и это ты затеял?! Ну, старый хрен, наглости тебе не занимать. Помер бы уж, что ли! Слава богу, пожил на свете, посрамил добрых людей… Ладно, я действительно уезжаю. Последний к тебе вопрос: сыщик я или нет?
Дед Паисий внимательно поглядел на Благово, потом ответил:
– Сыщик. Должон признать. За один день управился; молодец. Яковлев заарестовал бы пяток невиновных, а виноватого за деньги отпустил.
Этот дурень, Кузуб, рыжего бы в каторгу услал. А ты умный, и это нам плохо. Много чего в деревне творится, что вам, барам, знать не должно. Так что прощай и боле здесь не появляйся! А то будет, как с твоей теткой в Могилевской губернии…
Старик знал и эту историю! В далеком 1847 году двое дворовых людей помещика Лесневского вдруг решили его убить, но тот успел скрыться. Тогда мужики, прикончив для начала управляющего, взяли топоры и отправились по соседним имениям.
Пройдя в течение нескольких часов восемнадцать верст, они нападали на всех встречных дворян. Средь бела дня, ни с того ни с сего… В итоге шесть человек было убито, восемь тяжело ранено. В числе зарубленных насмерть оказалась и тетка Благово, вышедшая за год до этого замуж за могилевского помещика. Она просто решила в этот день съездить в гости к соседям. Многочисленные крестьяне, видевшие зверские убийства своих господ, и не подумали вступиться за них. Конец кровавой бойне прервала только высланная исправником полицейская команда.
Кто подбил на злодейство недалеких мужиков, осталось неизвестным; поди, и там были свои Паисии…"
"Благово нахмурился, хотел что-то ответить зарвавшемуся вконец старику, но осекся. Тот смотрел на него с такой ненавистью! По беспокойной своей службе Павел Афанасьевич встречал много людей, желавших ему зла. Но это были преступники, пойманные им и посаженные за решетку – их еще как-то можно было понять. А тут обычный мужик, крестьянин, бывший его крепостной.
Так же средь бела дня и без повода. И ведь убьет – не сам, стар уже, так чужими руками, и будет уверен, что сделал правильное дело. Какая же пропасть лежит между им и мной, подумал статский советник. И что станет с русской деревней, а значит и с Россией, через тридцать-сорок лет?
Благово развернулся и молча вышел из избы на улицу. Старик сказал ему в спину:
– А зря ты землю-то нам не уступил. Подвел своего покупателя, ох, подвел… Не случилось бы греха.
