Когда рассвело, Городнов выехал из ворот на телеге, покинул Чиргуши и двинулся в сторону Монастырского леса. Благово наблюдал за ним с сеновала в подзорную трубу, пока тот не скрылся из глаз. Следом за убийцей, незаметный в утреннем тумане, следовал Лыков.
Через полтора часа Исай вернулся в село. Он привез несколько сосновых стволов, видимо, для отвода глаз. А еще через час в усадьбу неслышно прокрался Алексей и неожиданно появился перед своими товарищами.
– Ну как? – нетерпеливо спросил Благово.
Лыков молча выложил перед ним узелок, запачканный землей.
Развернул его, и Павел Афанасьевич увидел серебряную солонку.
– Во! Та, что у свояка утащили.
Далее появились четыре серебряные же вилки, три ложки и, наконец, свернутый вчетверо лист бумаги. Благово нетерпеливо поднес его к окну, разложил. Желтая четвертушка с выцветшими чернилами. Видимо, Колотило-Ванников использовал для обманов старую бумагу и имел ее запасы. А чернила разводил, чтобы они казались древними…
– Смотрите: вот остров, вот мельница, а тут крестиком помечено.
Да, топорная работа… За версту видно, что подделка, однако Городнов купился. Ну что, мы молодцы! Ванников не откажется подтвердить, что изготовил эту липу по просьбе Телухина. Исайке конец. Но для упрощения следствия надобно взять его на могилке сегодня вечером, с Мишкиным паспортом.
– Возьмем, – уверенно заявил Лыков. – А после суда и свояку вашему, Дедюлину, легче станет с сельчанами уживаться. Он их на такой афере поймал! Теперь надолго притихнут.
В девять часов вечера Исай Городнов появился на сельском кладбище и стал подправлять отцовскую могилу. Потом, воровато озираясь, прокрался к свежему холму, под которым схоронили Мишку Телухина. Еще раз осмотрелся – никого вокруг, тихо и покойно… Сунул руку за пазуху, и тут вдруг кто-то сзади крепко схватил его за плечи.
– Попался, душегуб!
Через пять минут, связанного, убийцу вели по селу под конвоем. Поравнявшись с домом деда Паисия, Благово остановил кортеж.
– Ждите пока здесь.
Зашел в избу и сказал старику, прильнувшему уже к окну:
– А ведь ты, Паисий, знал все с самого начала.
Дед молча отвернулся в сторону.
– Городнов сельчанина убил. Не нашу барскую кровь пролил, а вашу, крестьянскую. И ты бы это ему спустил?
– Мы, твое благородие, промеж себя сами разберемся. Без вас, господ. Я же баял: вы никогда ничего не знали. И не положено вам знать, как мир живет. Исайка хотел помещика обмишурить… Это дело хорошее, я ему в том и не мешал.
