Она миновала меня, не глядя, через несколько шагов остановилась, поняв, что я не сдвинулся с места, и бросила на меня раздосадованный взгляд.
— Ну, ты идешь?
Она направилась к тому самому склепу, откуда появилась накануне. Виола вообще не стояла на месте. И потому наблюдать за ней, описывать ее весьма трудно. Она была по-своему красива, но совершенно не так, как дочка Джордано. Ее женственность выражалась не в пышных формах, а в строгой чувственной худобе, в угловатой грации движений: Виола как будто все время преодолевала невидимые препятствия, работая локтями и коленями.
Глаза под массой всклокоченных черных волос казались даже слишком большими, лицо, словно точеная костяная миниатюра, отливало темным золотом, подтверждая гипотезу о средиземноморском происхождении рода Орсини.
— Это наш семейный склеп. Здесь теперь лежит Вирджилио.
— Он ваш брат?
— Перестань выкать, раздражает. Да, он мне брат. Вирджилио был очень умным. Я не встречала таких умных людей.
— Мой отец тоже погиб на войне.
— Чертова война, — буркнула Виола. — Ты что о ней думаешь?
— О войне?
— Да. Вот я считаю, что вступление Соединенных Штатов изменит расклад! А поражение под Капоретто[9] лишь временная неудача, вызванная скорее неподготовленностью Кадорно и погодными условиями. Но я не слишком верю союзникам с их обещаниями, из-за которых мы присоединились к Антанте. То есть, конечно, очень мило со стороны французов посулить нам ирредентные[10] земли, но ведь Вильсон[11] может это и не одобрить.
И тогда все довольно плохо кончится, ты не считаешь?
— Ну да.
— Что «ну да»?
— Я не знаю, я в этом ничего не смыслю.
— Ждешь, пока тебя осенит Святым духом?
— А ты как все это знаешь? — спросил я, немного обидевшись.
— Как все. Читаю газеты. Хотя мне не разрешают. Мама говорит, что у девушек от этого портится цвет лица. Но когда отец выбрасывает номер «Коррьере делла сера», садовник не отправляет его в огонь, а сначала дает мне в обмен на несколько лир.
— У тебя есть свои деньги?
— Краду потихоньку у родителей.
Для их же блага, иначе у них дочь останется невеждой. Хочешь, я буду давать тебе книги?
— Книги о чем?
— А в чем ты разбираешься?
— В скульптуре.
— Тогда обо всем, кроме скульптуры. Хотя… Скажи даты рождения и смерти Микеланджело Буонарроти?
— Гм…
— Тысяча четыреста семьдесят пятый — тысяча пятьсот шестьдесят четвертый. Ничего ты не знаешь о скульптуре. На самом деле ты вообще ничего не знаешь. Я тебе помогу.
