Как несложно догадаться, такой подход при видимой органичности накладывал массу ограничений. А уж как они рассуждали… песня! Вернидуб, когда что-то начинал объяснять, Неждан за голову хватался. Мысленно. Так-то вежливость соблюдал.
Сам же парень вещал о всяком технического и естественно-научного формата. Порой прямо сыпал такими деталями, как из рога изобилия. Иной раз это принимало карикатурные формы. Вроде лекции о внешней баллистике на пару часов, из которой Вернидуб понял только местоимения. Ну или как-то так.
Но седой не перебивал. Слушал. Пытался спрашивать. И вот по этим вопросам Неждан и понимал степень восприятия… близкое к нулю…
Но такие шоу получались нечасто. Вернидуб после них выглядел как мешком прибитый. Вот парень и осторожничал, сосредоточившись на получении железа…
— Плывет кто-то. — произнес Неждан.
— Где?
— Вон, видишь? — указал он рукой.
— А… это гости торговые. Ромеи из Оливы али иные. Может, и из самой Таврии.
— Из Ольвии? — удивился Неждан. — А там разве ромеи?
— Давненько уже[4].
— А чего они тут забыли?
— Как что? После сбора урожая проходят по рекам да скупают излишки жита. Ну и прочего, что интересно им окажется.
— О как интересно… — покачал головой Неждан. — А роксоланы и языги знают о том?
— Без их ведома пороги бы они не прошли. С торга им платят на обратном пути. Вот и пускают. Да еще лошадей для волока держат, чтобы пороги обойти.
— Слушай. А наши бывали в той Ольвии?
— Бывали, — кивнул Вернидуб. — И я по юности бывал. Доли лучшей искал, да возвернулся.
— И насколько сильно отличались цены?
— В каком смысле?
— Вот корчага жита. Сколько они соли за нее дают тут и там. Али так же?
— Куда там! Так же. Там много больше. Они же сами почти ничего не садят. За ту же соль они тут возьмут три корчаги, — сказал он, показав пальцами, — а там — одну.
— А дань какая?
— Десятая часть[5] от того, что вырастили или сделали.
— Собирают сами роксоланы и языги?
— Нет, — покачал головой Вернидуб. — Али не видел?
— Сказывал же, что частью забыл былые дни.
— Эти, из Оливы, когда идут по осени с торгом, к ним садится один человек от роксоланов. И от нас кто. Вот и собирают. Поле-то не укрыть. Осматривают урожай. Если все выглядит честно, то берут каждую десятую корчагу. Иного же особо и не усмотреть. Так что только жито берут.
— И так каждый год?
— Ни одного не пропустили, — зло оскалился Вернидуб.
— А этим, из Ольвии чего с того?
— Так часть собранного урожая — им идет. Оттого и стараются.
