У них на таких лодках всегда глазастые сидят. И как пристанут — спрыгивают и идут нос совать в дела всякие.
— Борята сказал, что они пожалуются Сусагу на этот набег.
— Сусаг, мню, уже ведает.
— И с того будет толк? Или отмахнется?
— А отчего ему не быть, толку-то? Долго эти ходили. Долго. Мыслю, ждут их уже где на волоке.
— А полон?"
"— Когда как. — развел руками Вернидуб. — Иной гибнут при такой засаде. Иной возвращаются по домам. А бывает, что их дальше угоняют на торг уже спасители.
Неждан мысленно выругался.
Грязно.
Очень.
Его собеседник, видимо, догадался и усмехнулся, глядючи на выражение лица парня. У многих по юности такие мысли проскакивали. Потом отпускало. Привыкали. Или гибли.
Тут ведь что получалось?
Сарматы за защиту брали десятую часть урожая. А потом направленные ими купцы выжимали из славян остатки урожая по совершенно грабительским расценкам. В первую головы на соль, без которой никуда. Из-за чего держали местных в черном теле и не давали возможностей хоть немного развиваться.
Чему тут радоваться? Правильно, нечему. Посему эмоции Неждана были понятны, наверное, любому местному. Не обязательно из славян. Тут и балты чересполосицей жили…
Купец уплыл.
Неждан же как точил топор, так и продолжил это делать, выводя спуск на камне. Медленно. Вручную.
Парень действовал по уже проверенной им схеме. Там — в будущем. Три раза проворачивал что-то подобное под руководством знающего человека.
С углем поступили просто.
Натаскали бурелома, порубив крупным кусками.
Сложили из них кучу. Присыпали землей. Ну и разожгли костер через вентиляционное отверстие в основании. А потом, как там все разгорелось, закупорили, оставив томиться. Получив на выходе подходящее количество угля и много золы. Очень полезной золы, которую попутно вымачивали в воде, а раствор этот выпаривали, пока шла возня с рудой и крицей. Чтобы жар даром не уходил. Да и зольный остаток из поташа с примесью соды лишним не будет. Пригодится. Обязательно пригодится.
Потом натаскали «ржавой земли» корзинами в понягах с тех мест, где ее приметил Неждан, когда искал кремни.
Обожгли эту луговую руду в костре. Ну и, загружая в небольшую сыродутную печь, сделанную самым простым образом из глины, восстановили до крицы.
После чего долго, очень долго выбивали шлаки из этого пористого куска железа. Удерживая его на булыжнике постоянно прогорающими деревянными щипцами да охаживая каменным молотком.
Ничего особенного.
Просто долго.
Очень.
И муторно.
