Я обязана во всем разобраться, — шепчу ему в шею.
— Она приняла меня за отца, — тяжело вздыхает.
— Ты же на него внешне не похож, — хмурюсь.
Эта мысль и меня посетила. Возможно, мать увидела то, что мои влюбленные глаза не замечают. И сходство у отца с сыном гораздо больше, чем я привыкла думать?
Мне претит сама мысль, что Денис хоть что-то мог взять от Ярослава. Но хочу я того или нет, а в нем течет кровь отца.
— Я знаю, что она видела во мне его. Просто знаю, — он гладит меня по спине.
Легкие, успокаивающие движения.
— Значит, они были знакомы… Отец тебе ничего не рассказывал?
— Вскользь упомянул, что знавал ее. Все.
— Тут нечто большее. Если просто знакомы, она бы так не реагировала. Есть нечто грязное в прошлом.
— Боюсь, грязи больше, чем мы предполагаем.
— Надо ее отсюда забирать. Определить в нормальную клинику. Возможно, ей помогут. Тут она пропадает, — всхлипываю.
— Я уже подыскиваю хорошее место для Катерины.
Мы как всегда думаем с Денисом в одном направлении.
Встреча с лечащим врачом оставляет неприятный осадок.
Мужик очень скользкий. Сыплет медицинскими терминами, убеждает, что делали для мамы все, что было возможно. Дает понять, что нам лучше оставить ее тут, потому как, надо смириться, что она доживает свои последние дни.
Мать находится тут двадцать пять лет. Когда врач озвучивает эту цифру. Мне дурно становится. Столько лет провести в этих стенах… тут практически любой с ума сойдет.
Попала она сюда из-за вызова соседей. Она крушила съемное жилье, в приступе психоза, соседи вызвали полицию, а те в свою очередь врачей.
После обследования ее определили сюда. Так она тут и существует. Никаких надежд на исцеление нет.
Врач говорит заученно, без малейшей запинки. В глаза старается не смотреть, показывает свою занятость.
— Мутный, — говорит Денис, когда мы покидаем кабинет врача.
— О да, — меня аж передергивает, хочется душ принять и смыть с себя липкие ощущения."
"Идем по мрачным коридорам лечебницы. Перед глазами перекошенное лицо матери. Мне двадцать восемь.
Матери не стало в моей жизни, когда мне было пять месяцев. Значит еще года три она как-то жила, чем-то занималась, прежде чем попасть сюда.
— Простите… — у лестницы нас останавливает пожилая женщина в белом халате.
Вопросительно смотрим на нее с Денисом.
— Вы дочь Катерины, верно?
— Да.
— Я тут работаю тридцать лет. Помню, как ее привезли. Как она днями и ночами напролет плакала. Ее тогда такими сильными препаратами пичкали. Я пыталась сказать, что это ее погубит.
