— Боюсь, что образ жизни твоей жены, сказался на здоровье ребенка и толку с нее не будет, — заезженная фраза, которую из раза в раз повторяла отцу Галина. — Но ты не думай, я ее приняла как свою родную! Я ее люблю! Она моя дочь! Переживаю очень, — тут же поспешно добавляла.
— Виктория вырастет достойной женщиной! — резко отвечал отец и прекращал разговор.
Галина пришла в наш дом, когда мне было чуть больше года, уже беременная. Она тогда клятвенно пообещала отцу, что вырастит меня как родную. Потом на свет появился Костя, а еще через полтора года их ангелочек Оля.
Мы были дружной семье, счастливой… наверное… но всегда был привкус горечи…
Наверное, именно поэтому я стараюсь, чтобы дочь как можно меньше времени проводила с моими родителями. Другое дело брат. Костя с ранних лет лез меня защищать, всегда был на моей стороне, для него было совсем не важно, права я или нет. Главное — защитить.
— Мои девочка заскучали, — к нам подходит отец.
— Все нормально, пап, — предательский вздох срывается с губ.
— Агат, оставишь нас с мамой на пару минуток.
Помоги бабушке на стол накрыть.
— Только не расстраивай маму, — дочь с подозрением смотрит на деда.
— Есть, моя командирша! — отец шутливо отдает ей честь.
— Ты не обижайся на мать, она не со зла! Переживает за тебя! — говорит присев рядом со мной на диван. Пытается обнять.
Отсаживаясь дальше скорее, чем осознаю, что сделала.
В детстве и юности я безумно любила папу. А потом… потом была точка невозврата. Он сделал выбор. И я никогда ему этого не прощу.
Ничего больше не вернуть.
— Как она переживает, я слышу всю свою жизнь, — мой голос звучит ровно.
— Она очень тебя любит. Переживает, что никак хорошего мужа найти не можешь. А ведь пора уже, Викусь. Часики тикают.
— И это говоришь мне ты? — эти слова как острый нож входят в сердце, заставляя содрогнуться.
— Хватит жить прошлым. Пора двигаться дальше. Услышь меня, дочь! — шепчет с жалостью.
Глава 6
— Я только то и делала, что тебя слушала. А сейчас, услышь ты меня и оставь в покое, — говорю очень тихо, чтобы никто не подслушал, но резко.
— Ты мне не поверишь, как тогда, так и сейчас. Но это было для твоего блага. Не твой он человек, — протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча.
— Ты очень старался донести до меня информацию, папа. Был донельзя убедительным, — дергаю плечом, сбрасываю его руку. Прикосновение до костей пронизывает, обжигает холодом.
— Мне пришлось. Иначе ты не понимала, — разводит руки в стороны, на лице столько сожаления.
