Мы с ней так успели подружиться за всё это время, что стали почти близкими подругами.
– Всё хорошо, я чувствую, как они пинаются, – говорит он с тем блаженным выражением лица, которое бывает только у счастливо беременных женщин.
Которых я постоянно встречаю в нашей клинике.
Клинике счастливых женщин, где есть только одна несчастная.
И это женщина я.
– Смотрите, Аделаида, – кладёт она мне мою ладонь на купол своего живота, и я чувствую под кожей, как две рыбки плавают в своём тёплом аквариуме.
Две девочки.
Как целых два чуда, когда человек не надеялся даже и на одно…
И мне становится завидно.
Я помогаю стольким женщинам, вместе с ними провожу всю беременность, слышу первые крики их малышей, а сама живу сплошным пустоцветом.
Который даже особо то и не ценит начальство… И правильно: за что меня ценить, если я и сама себя не ценю?
Безотказно берусь за всё, принимаю роды, пишу бесконечные отчёты во все страховые компании, практически выполняю всю работу заместителя главврача, но почему-то должность достаётся какой-то Плошкиной с надутыми силиконом губами…
Не удивлюсь, что и над вечно её торчащей призывно грудью тоже поработал какой-нибудь наш коллега-пластический хирург.
– Вы будете со мной? – с тревогой спрашивает меня Ира. – Когда придёт время рожать? Осталось всего две недели.
– Всё будет хорошо, не беспокойтесь, – улыбаюсь я ей. – Я буду с вами, не переживайте.
Проверяю сердцебиение малышей: всё в порядке. Два маленьких сердечка стучат как два молоточка, и выхожу из палаты.
Конечно же, меня давно переманивает к себе новая модная клиника шведской медицины. Но на кого я оставлю Ирочку? И Лену? И еще других свих девочек? Им ведь скоро рожать…
С другой стороны, я могу довести их до конца и наконец-то подумать о себе!
Всё ещё мнусь в нерешительности, но всё-таки беру себя в руки и иду в кабинет Вершинина.
Мне надо с ним поговорить.
С глазу на глаз.
Без всех этих любопытных ушей, которым только дай разнести все сплетни потом по всей клинике.
Чтобы не говорила, а врачи – самый болтливый народ.
Циничный и болтливый.
Стучусь и сразу же распахиваю дверь, не дожидаясь разрешения, в конце концов, мы же в больнице, и к чему мне соблюдать все эти офисные церемонии: может быть, у меня пациентка на столе умирает!"
"И тут же жалею, что не дождалась ответа, потому что буквально натыкаюсь на оттопыренный призывный зад Плошкиной, которая склонилась над какими-то бумагами и что-то любовно шепчет Вершинину.
