Тем более вы планируете совместить серьёзные заболевания с совершенно незначительными. Кто в итоге будет за это нести ответственность? – вопрошаю я своего начальника. – Инесса Плошкина? Не думаю, Игорь Олегович, – встаю я со своего места, и мои глаза оказываются как раз напротив его шеи.
Чёрт, мне приходится задирать голову.
Как маленькой девочки перед учителем.
Это нехорошо.
Унизительно.
Но я всё-таки заканчиваю свою речь:
– Ответственность будете всегда и за всё нести вы, как главный врач клиники. Поэтому вы должны спрашивать не меня, а прежде всего, себя, готовы ли вы её взять.
И я выхожу из комнаты.
Мне надо отдышаться.
Чтобы пережить это унижение.
Может быть, мне стоит уволиться? – мелькает у меня шальная мысль.
Или уйти к конкурентами?
Но нет, это не вариант… Мне надо подумать…
2
Захожу в палату к своей любимой пациентке Ире. Я ведь веду её почти всю беременность, и прекрасно помню, как к нам в клинику примерно год назад пришла совершенно замотанная несчастная женщина.
Я помню, что меня испугало её лицо, не лицо, а какой-то измятый платок, и чёрные провалы вместо глаз.
Лицо женщины, утратившей всякую надежду…
И всё у неё было в порядке: отличный бизнес, который приносил ей огромный доход, квартира в центре города и огромная вилла на море, шикарное авто с собственным шофёром и дорогущие шмотки, но жизнь её была пуста.
И да, у неё был молодой сногсшибательный любовник, который делал для неё всё. Кроме одного.
Потому что это ей не смог дать ни один мужчина.
Кроме моего босса.
– Сколько себя помню, я всегда хотела быть мамой, – сказала она тогда, грустно улыбаясь и теребя тонкими нервными пальцами свою итальянскую кожаную сумочку. – А вот, по иронии судьбы стала самой настоящей бизнесвумен, – посмотрела она своими чёрными глазами-колодцами на Вершинина, и я помню, как он тогда ей тепло улыбнулся.
Как он умеет улыбаться только нашим пациентам. Но никогда мне – его сотруднице, проработавшей с ним бок о бок много лет.
О меня он может только требовать, давать указания и делать выговоры.
Ненавижу его.
Сейчас я это отчётливо понимаю.
Слишком много я ему всегда позволяла.
И вот в тот день мой начальник подарил очередной своей пациентке надежду. А потом и то, чего она желала больше всего в жизни, и теперь она лежит в своей белоснежной палате с книжкой, уже на девятом месяце и задумчиво смотрит в окно. Где тихо опадает золотым дождём летний день.
– Ну как вы сегодня, Ирочка? – ласково спрашиваю я её и сажусь рядом на больничную койку.
