Только с ним я могла почувствовать себя живой.
– Наташка, - хрипло произнес он, отстранившись на долю секунды и снова припав к моим губам.
– Заткнись, - ответила я, едва оторвавшись от него.
Знаю, что он хотел сказать. Плевать. Даже если буду жалеть о случившемся. Плевать.
Забуду, снова сотру себе память, вычеркну из своей жизни, сделаю вид, что этого не было. Потом.
Но сейчас он нужен мне, как никогда в жизни. Я умру, если не почувствую Яра. Непременно расстанусь с жизнью, если не получу его тепла.
Ярослав, будто прочитав мои мысли, больно стянул с меня трусики, оставив на теле следы, и отправил их вслед за своей футболкой.
Неожиданно он остановился и немного отодвинулся от меня. Заглянул в глаза, мазнул взглядом по пульсирующим от его щетины губам. Он давал мне шанс и выбор, хотел, чтобы я сама приняла решение.
Отдавал управление мне в руки, чтобы я могла распорядиться им, как заблагорассудится.
И я провела ладонью по его щеке, далее чуть ниже по шее. Обрисовала огонь, спустилась к груди, очертила абстрактный треугольник у сердца.
Потом царапнула ноготками литой пресс и темные волосы, уходящие за резинку шорт, и набрав в грудь воздуха, запустила руку под эту резинку.
Яр хрипло простонал и опустился на меня всем телом, вновь целуя губы, шею. Развел мои ноги шире и нежно провел ладонью по внутренней стороне бедра. По телу пробежал электрический заряд и осел внизу живота, сплетаясь в паутину наэлектризованного желания.
Одним резким движением Ярослав впечатал меня в цветы и вырвал из горла глухой стон, перемешанный с его именем:
– Яр…!
Я вскрикнула, и парня окончательно унесло, смыло волной и утянуло в пучину штормового моря вместе со мной.
Размашистыми движениями он припечатывал меня к траве, каждый раз вырывая стон. Моя голова металась по земле, руки хаотично блуждали по сильному, горячему и такому родному, близкому телу. Я вырисовывала на нем новые узоры поверх забитых под кожу татуировок.
Если бы было можно написать на его теле - я бы непременно закрепила там слова о ненависти, о злости и отчаянии.
И перекрыла бы это словами о любви, о неимоверной тоске, жажде, о болезненной, невыносимой нужде по нему.
Он мучил меня, доставлял страдания и возносил к небесам. Я выкрикивала его имя, больно впивалась в волосы и терзала губы. Ярослав окончательно сорвался и пробормотал несвязно:
– Девочка…моя… любимая… самая… нежная…
Я пропускала все мимо ушей, сейчас слова не нужны. Только его тело и огонь, сжигающий снаружи и внутри.
