И вот снова он заставляет меня рассыпаться фейерверком к его ногам.
Я не выдержала. Выпустила две горячие слезы, тут же скатившиеся к подбородку. Вскочила на ноги и, не разбирая дороги, побежала мимо деревьев, в поле.
– Наташ, - услышала крик позади, но остановиться уже не могла.
Бежала напрямик через цветущее поле, даже не пытаясь найти дорогу. Просто хотела сбежать, остаться одна. Не слышать больше слова про влюбленность из уст Ярослава, ведь поверить им - слишком отчаянно. Сможет ли он вновь ударить в спину?
– Наташ! Наташка! - Он все-таки догнал меня и схватил за локоть.
В попытке вырваться, я дернула рукой, оступилась и полетела вниз. Тяжелое тело придавило сверху. Я стала отталкивать Ярослава, со всей силы лупила его кулаками по груди и плечам. Он не сопротивлялся, позволил делать это с ним. Даже не отворачивался, когда ладони проходились по его лицу, оставляя на щеках красные следы. Я билась так, будто он - самый страшный враг.
Но разве это правда?
Он не враг. Он единственный человек, без которого я не чувствую себя живой.
"
"Я бы хотела никогда не любить его, чувствовать себя свободной от этих оков. Но разве можно приказать себе? Если бы все было так просто.
Выдохнувшись, я раскинула руки в стороны и прерывисто задышала. От слез не осталось и следа, злость тоже ушла. Я смотрела на красные следы на шее и лице, они заметны даже сквозь татуировки.
Ярослав тоже тяжело дышал, но в его взгляде не было ни намека на злость. Это был полный сумасшедшего желания взгляд голодного мужчины.
Зеленого цвета глазами, во взгляде которых зарождалась буря, он прошелся по моим плечам, с которых спали лямки сарафана. Опустился ниже и задержался взглядом на груди, вздымающейся от тяжелого дыхания. А потом посмотрел в место, где соединялись наши тела.
Подол моего сарафана поднялся вверх, оголив бедра и часть белых трусиков. Внутренней частью бедра я ощущала возбуждение Яра. Когда он вновь посмотрел мне в глаза, все внутренние запреты снесло к чертям.
Обхватив его голову обеими руками, я притянула парня к себе и впилась в губы.
Знаю, что целовала больно, но не думаю, что Яру было до этого дело. Он отвечал еще более неистово: размазывал слюну между нами, прикусывал нижнюю губу, оттягивал ее и снова размазывал меня по жестким ромашкам, на которых я лежала.
Мы никогда в жизни так не целовались. Помешательство, сумасшествие. Наверняка, это именно оно, потому что я потянула футболку Яра и сняла ее, швырнув в сторону. Он нужен мне, тело к телу, кожа к коже.
