– К тому же убийца сначала оглушил свою жертву, а затем мог нанести свои удары по уже бесчувственному телу.
– Нет, – возразил Миго, довольный тем, что могли понадобиться и его знания, – убитому закрыли рот. На щеке остались следы от лейкопластыря. Вы ведь тоже сразу обратили на это внимание. Очевидно, погибшего мучили, перед тем как его убить. И он был в сознании, но не мог кричать. Поэтому ювелир сказал правду – погибший не кричал.
– Я об этом помню, – согласился Дронго, – и поэтому все время возвращаюсь к этим двенадцати ударам.
Некоторые были явно лишние, а некоторые были совсем не ударами. Поэтому мне кажется, что убийца просто использовал некий ритуал...
– Религиозное убийство? – не понял Миго.
– Нет-нет. Но убийца хотел заставить нас поверить совсем в другие мотивы.
Дверь открылась, и к ним вошел Феликс Павлович Ефимов. На нем был белый спортивный костюм и белые кроссовки. На его круглом лице не отражалось никаких эмоций. Возможно, он еще не знал о случившемся. Дронго вспомнил о его мягком рукопожатии и взглянул на руки вошедшего.
Такой человек не смог бы нанести несколько проникающих ударов, но сумел бы сделать первые порезы.
– Мне сказали, что меня вызывают сюда для беседы, – несколько удивленно начал Ефимов, увидев сидевших Дронго, Туманову и Миго. – Не могу понять, почему меня позвали? Я как раз гулял по верхней палубе после завтрака.
– Вы еще ничего не знаете? – спросила Туманова.
– Конечно, ничего. Разве что-нибудь случилось? Мы причалили по расписанию, и все нормально.
Все пассажиры побежали покупать сувениры. Говорят, что мы отойдем ровно в пять. Разве что-то не так?
– У нас несчастье, – сообщила Лилия Леонидовна, – убили Северцова.
Ефимов отшатнулся, словно его ударили по лицу. Закрыл рукой рот, испуганно заморгал. Затем осторожно спросил:
– Когда его убили? Как это случилось?
– Сегодня ночью в своей каюте, – безжалостно произнесла Туманова. – Его зарезали.
Феликс Павлович пошатнулся. Подошел и тяжело опустился на стул. Взглянул на Дронго.
– Да, – кивнул тот, – его убили. А это господин Миго из местной полиции.
– Как это убили? Моя каюта находится недалеко. Между нами только каюта, в которой остановился Борис Сигизмундович. Но я ничего не слышал. Как его могли убить? Кто его убил?
– Мы пока ничего не знаем. Именно поэтому и пригласили вас для беседы.
– Меня? Но я ничего не слышал. И ничего не знаю. Что вы говорите господину полицейскому? – встрепенулся он, услышав, как Туманова начала переводить.
