— Эй, эй, эй! — вмешался Рави, ловя ее руки. — Эй! — повторил он.
Говорил он резко, качая головой; крепко сжимал ей ладони, но большим пальцем мягко гладил по запястью.
— Рави, мне за тобой не видно окна, — укорила Пиппа, вытягивая шею.
— Тебе не надо туда смотреть. — Он приподнял ей подбородок, заставляя повернуть голову. — Пожалуйста, послушай. — Он вздохнул. — Не надо так делать, это вредно. Правда.
— Я просто пытаюсь…
— Я знаю, что ты пытаешься. Я понял.
— Он не поверил, — тихо промолвила она. — Хокинс мне не поверил.
Никто не верит.
Даже она сама порой испытывала сомнения, особенно после вчерашнего сна, потому что задумалась, уж не ее ли рук это дело?
— Неправда. — Рави еще крепче стиснул ее ладони. — Я тебе верю. Я всегда буду тебе верить, что бы ни случилось. Ясно?
Он держал ее взгляд, и это было хорошо, потому что веки вдруг намокли и отяжелели. Сама Пиппа не удержала бы глаза открытыми.
— Я с тобой, чудо мое. Мы команда: Пиппа и Рави. Кто-то подкидывает тебе птиц и рисует человечков, не надо ничего доказывать.
Верь себе.
Пиппа пожала плечами.
— А Хокинс, честно говоря, идиот, — с легкой усмешкой добавил Рави. — Если он до сих пор не понял, что ты всегда права, то уже никогда этого не поймет.
— Никогда… — эхом повторила Пиппа.
— Все будет хорошо, — заверил Рави, рисуя линии между костяшками ее пальцев. — Все будет хорошо, честное слово. — Он замолчал, долго глядя ей в глаза, под которыми проступили темные круги. — Ты спала ночью?
— Да, — соврала Пиппа.
— Ясно.
— Он хлопнул в ладоши. — Пора вывести тебя из дома. Ну же, вставай. Собирайся.
— Зачем? — спросила она, падая спиной на кровать, когда Рави встал.
— Пойдем прогуляемся. «О, какая фантастическая идея, Рави, ты такой умный и красивый». Да, Пиппа, я и сам знаю, не говори так громко, твой папа услышит.
Она швырнула в него подушкой.
— Вставай!
Рави ухватил ее за лодыжку и потащил с кровати, громко засмеявшись, когда Пиппа вместе с одеялом соскользнула на пол.
— Давай, чемпионка, надевай кроссовки.
Можешь побегать вокруг меня, если так хочется.
— Обязательно, — съязвила Пиппа, натягивая на ноги валявшиеся рядом носки.
— О-о-о, сражен в самое сердце, сержант. — Рави выразительно хлопнул ее по спине, когда Пиппа встала. — Идем."
"У Рави получилось. Как всегда. Пиппа начисто позабыла и про письма, и про мертвых птиц, и про рисунки, и про детектива Хокинса, когда спускалась по лестнице. Отчим задержал их у дверей, спрашивая, куда подевалась вся ветчина.
