— Агент Рави явился, к исполнению обязанностей бойфренда готов!
— Привет, агент Рави, — отозвалась Пиппа."
"Стекло запотело от ее дыхания. Губы упрямо растягивались в улыбке.
— Понятно, — протянул он. — Даже не оглянулась и не посмотрела. Не обняла, не поцеловала. Не сказала: «О, Рави, дорогой, ты так красив нынче утром, от тебя вкусно пахнет». О, Пиппа, милая, ты очень внимательна. Купил новый дезодорант. — Повисла пауза. — Нет, серьезно. Что ты делаешь? Ты вообще меня слышишь? Или я призрак? Ау?
— Прости, — сказала она, глядя перед собой.
— Я… смотрю на дорожку.
— Что?
— Смотрю на дорожку, — повторила она собственному отражению.
Матрас рядом с ней прогнулся, и сила гравитации потянула Пиппу в сторону. Рави встал на колени, оперся о подоконник и тоже, как Пиппа, уставился в окно.
— На что смотришь? — спросил он.
Она рискнула украдкой бросить на него взгляд и увидела, как солнце блестит в его глазах.
— На… на птиц. На голубей. Я рассыпала хлебные крошки перед домом, на том самом месте, где нашла мертвых птиц.
А еще разложила в траве кусочки ветчины.
— Молодец, — в замешательстве кивнул Рави. — А зачем?
Она ткнула его локтем. Разве не понятно?
— Затем, — начала она, выразительно подчеркивая каждое слово, — что хочу доказать ошибку Хокинса. Это не кошки. Я приготовила для них идеальную приманку. Кошки ведь любят ветчину? Хокинс не прав, я не сумасшедшая.
Пиппу разбудил яркий свет, проникавший сквозь щели в занавесках. Спросонья в медикаментозном дурмане ей в голову пришла гениальная мысль провести эксперимент, но теперь, глядя на Рави, Пиппа засомневалась, что это было хорошей идеей.
Она чувствовала на себе его взгляд. Зачем он на нее смотрит? Пусть лучше помогает ей и тоже следит за птицами!
— Эй, — тихо, почти шепотом позвал Рави.
Пиппа не слышала, что он сказал дальше: в небе мелькнул темный силуэт, отбросивший на дорожку крылатую тень. Птица спикировала вниз, приземлилась на сучковатые ноги и начала клевать хлеб.
— Не то, — вздохнула она.
Это был не голубь. — Тупая сорока, — прошипела Пиппа, глядя, как та подбирает крошки.
— Одна сорока — к печали, — вспомнил Рави детский стишок.
— Уж печали-то в Литтл-Килтоне предостаточно, — отозвалась Пиппа, когда птица взяла третий кусочек хлеба. — Эй! — внезапно, сама того не ожидая, крикнула она и принялась стучать в окно. — Эй, уходи! Ты все испортишь!
Руки замолотили по стеклу с такой силой, что оно задрожало.
— Уходи!
Сорока подпрыгнула и улетела.
