– Ну ходил бы на пары, давно бы знал, как меня зовут, – бормочу, пока он бьется в конвульсиях, а Машенька подхватывает и восторгается.
– Аннабель Леонидовна! Это о-очень красиво, – кивает она, в то время как Ник захлебывается смехом.
– Я уже скоро сменю имя и паспорт, – рычу я на него, сбрасывая руку со своего плеча, на которое он оперся, согнувшись пополам в приступе неудержимого хохота. – Фантазия моих родителей очень…"
"Правда, я не договариваю, потому что все отвлекаются: Андрею Григорьевичу кто-то позвонил, а Машенька начинает скакать перед ним и что-то подсказывать, тыча пальцем в планшет.
У них есть дела поважнее моих, а нам с Голицыным пора домой.
– Пошли уже, Николай Васильевич.
Тот опять рычит про Ника, но я не слушаю. Ухожу в свои мысли, и они все крутятся вокруг того здания. Кажется, я влюбилась. В здание. В груди и правда какое-то трепещущее чувство, о котором я только в книжках читала, и это стирает шестьдесят семь процентов плохих впечатлений от этого сложного дня.
Я готова сражаться с любыми демонами, если в конце пути меня ждут такие шедевры.
Не прощаясь с Голицыным, который что-то без конца болтает у меня за спиной, я вылетаю из бюро и заворачиваю в кофейню в соседнем здании. Заказываю праздничный латте в честь первого дня и кайфую оттого, что вижу тут много работников «Аполло Арт»: все друг друга знают, подкалывают, шутят. Я в туфлях и костюме смотрюсь странновато и даже комично среди модных современных людей, но даже это не может испортить мое воодушевленное настроение.
– Доброго дня, Анна, – улыбается девушка-бармен, читая имя на стаканчике. Отдает мне латте, и я выхожу на улицу.
Дождь закончился, воздух тяжелый, сырой, тротуары блестят, но мне хорошо. Мне задумчиво, хоть и слегка душно. Интересно, как то шикарное здание смотрелось бы в дождь и в грозовую погоду, как сейчас? С этими тяжелыми свинцовыми облаками и синим небом.
Я попиваю кофе, стоя на тротуаре рядом со своим новым местом работы.
Ну ладно, практики. Рассматриваю высокие буквы, гадаю, каких годов эта постройка и чем она была раньше. Нужно погуглить, наверняка найдутся старые фотографии шестидесятых годов. Я стягиваю пиджак, оставаясь в топике. Но стоит подойти к дороге, как все летит к чертям собачьим. В том числе и бумажный стаканчик.
Снова я, тот самый мотоциклист и лужа.
– ТВОЮ МАТЬ! – успеваю крикнуть и понимаю, что прекрасно знаю этого полудурка, который не умеет водить.
