Есть предложение по строительству стадиона в столице. Меня пригласили ведущим архитектором.
– А бюро?
– Я все еще владею акциями. И имею право голоса.
– Но Игорь… он ведь и правда плохой!
– Я знаю. Я много раз тебе это говорил.
– И не нашел доказательств? Да он по телефону полчаса об этом болтал!
– И это знаю, но звук на камерах в его кабинете почти всегда «сломан».
– Я…
«Я почему-то решила, что самая умная».
– Он не идиот.
«А я идиотка».
– Неужели ты думаешь, что Игорь мутит свои дела вот так, под запись?
«Конечно же нет».
– Мне нужно уехать. Нужно было давно на самом деле, да все не мог найти время заняться карьерой, вместо того чтобы подыхать тут, в бюро, на трех должностях. Это ненадолго, и это отличный шанс. Я не хочу оставаться и смотреть, как Игорь перебивает таблички на дверях.
– А я? – все-таки срывается с моих губ.
Андрей делает ко мне шаг, ненадолго замирает, а затем все же подходит и обнимает. Крепко. Я утыкаюсь носом ему в грудь и бесшумно плачу, пачкая одну из белоснежных рубашек, которые возненавидела, потому что те стали символом его поражения.
Что это будет значить для нас?
О чем он хочет подумать?
Что должна решить я?
И могу ли я вообще сейчас задавать свою тысячу вопросов или мне нужно, молча собрав вещи с рабочего места, валить подальше?
В голове жуткий бардак, и я ничего не понимаю, кроме того, что Андрей хочет уехать от меня. На бесконечно долгие две недели, которые могут означать что угодно. Мне больно, страшно и невозможно тоскливо.
В отчаянии я тянусь поцеловать его, но мне достается только легкое касание губ.
И даже от него меня пробирает до мурашек.
Глава 37
Расставаться в таком настроении особенно грустно. Поэтому, с трудом отодрав себя от Андрея, я выхожу из «Аполло Арт» разбитая и полностью опустошенная. Мы не говорим друг другу на прощание ни слова, так как его телефон буквально разрывается от постоянных звонков. Я жду минут пятнадцать, чтобы перехватить за этим потоком хотя бы несколько секунд внимания, но он все говорит и говорит.
Смотрит на меня, будто извиняется, и просит еще подождать. Я в какой-то момент просто разворачиваюсь и тихо ухожу, так как тревога за ребрами растет. И чем дольше жду, тем больнее становится.
Сижу на остановке. Бессмысленно пропускаю автобус за автобусом и мечтаю о телепорте, когда телефон в руке оживает и на экране высвечивается фотография Роксаны.
– Привет, – звучит весело, будто даже как раньше.
