– Тогда поехали. Пожа-а-алуйста.
Уже через полчаса я сижу в такси, положив голову Оксане на плечо, пока та рассказывает о своем новом ухажере по имени Павел, которого она отговорила от дурацкой, по ее мнению, татуировки, и за это была приглашена на свидание. Татуировку Павел все равно набил у Голицына, но с Рокси они спелись.
Да дай бог.
Задумываюсь о том, что, наверное, на фоне подруги я выгляжу ужасно непрезентабельно, но сил лезть в сумочку за косметикой попросту нет. Нет желания даже губы блеском намазать, не то что пудрить лицо.
Да и не красоваться я иду на эту тусовку – так и успокаиваю себя, прикрывая глаза под размеренный стук срывающихся дождевых капель.
Я была у Ника в гостях лишь раз, но все равно с легкостью вспоминаю, куда идти и на какой этаж подниматься. И даже когда дверь перед нами открывается, уже догадываюсь, что за музыку услышу – Голицын себе не изменяет. Зато он крайне удивлен, увидев меня на пороге.
– Бить будешь? – задирает бровь, но губы застывают в прямой линии.
Молчу секунду, две, три.
– Буду, – наконец выдыхаю я и, замахнувшись, с силой впечатываю ему кулак в плечо. Сама всхлипываю от боли, трясу ладонь, пока Ник потирает ушибленное место и шипит под удивленным взглядом Роксаны.
– Мне от тебя душевных страданий досталось выше крыши, теперь еще физическое насилие терпеть, – возмущается он с легкой улыбкой, пропуская нас внутрь.
– Иди в задницу, – ворчу я, переступив порог и начиная разуваться.
– Моя девочка, научил-таки. Скажи, я все же получше учителем буду, чем некоторые?
Ну вот и что ты с ним сделаешь? Этому наглецу невозможно не улыбаться в ответ на его тупые подкаты.
Я прохожу за ним в кухню, где несколько человек курят кальян, по пути предсказуемо потеряв Роксану, которую ловит и с ходу целует какой-то парень. Симпатичный, между прочим. Видимо, Павел. Вот и поговорили с подругой наедине. Снова.
– Ань, попозже, окей? – успевает крикнуть она уже из глубины коридора.
– Мужики, цыпа, – обращается он к блондинке, выдувающей кольца дыма.
Наверное, и ее имени не помнит. – У нас тут важный разговор, валите все, а?
Он бесцеремонно расталкивает народ, прокладывая мне путь, а его гости, даже не прервав смол-тока, уходят, прихватив с собой кальян. Правда, стулья они тоже забирают – с той же бесцеремонностью, с какой их прогнал хозяин кухни.
– И все-таки чья это квартира? – оглядываюсь вокруг, в очередной раз удивляясь, насколько этот советский интерьер не подходит Нику.
– Я же говорил, что моя.
