Я просто отпускаю весь этот чертов день и смеюсь от души.
– Прыгай. – Голицын уже протягивает мне чудом материализовавшийся запасной шлем, а затем руку, чтобы помочь забраться к нему за спину."
"Подмяв юбку под себя, чтобы прохожие не лицезрели мое нижнее белье во время поездки, я осторожно кладу ладони на его талию поверх кожанки, которую этот позер не снимает даже в плюс сорок, а он наигранно вздыхает:
– Детский сад, – и, задрав майку, заставляет меня ухватиться пальцами за его голое тело. – Так-то лучше.
Он говорит вроде бы шутя, но я ловлю его на том, как осторожно он поглаживает мою ладонь, пока заводит мотор. Автобусное дежавю с Аполлоновым не заставляет себя ждать, но надолго не задерживается, потому что ощущения другие: под пальцами твердый пресс, нос щекочет яркий запах модного парфюма, а внизу живота покалывает не от нежности, а от адреналина.
Мотоцикл набирает скорость, и мне становится почти хорошо.
Почти.
Я зарываюсь носом в его шею и, вдохнув, прикрываю глаза.
Нет. Мне и правда хорошо.
Глава 25
И все же я надеялась, что Оксаны не будет, а я просто оставлю сумку с ее вещами администратору Наташе, но… нет. Подруга оказывается на рабочем месте. Она сидит на диване перед кофейным столиком и мрачно наблюдает, как мы с Ником вместе входим в студию. Его ладонь на моей спине сразу начинает неприятно жечь кожу, будто вызывает раздражение. Я чуть дергаюсь вперед, Оксана приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто громко вздыхает.
Так что я молча ставлю на пол рядом с ней шопер с принтом тату-феста, куда скинула забытые наушники, зарядки, расческу и прочие мелочи, найденные в доме. Благодарности не жду, а краем глаза подсматриваю эскизы, над которыми она работает.
Узнаю их. Роксана уже второй год забивает мужика, который хочет расписать себя как полотно, но денег на все и сразу у него не хватает. Поэтому придумать, как скомпоновать очередные черепа спереди, чтобы это сочеталось с тем хаосом, который уже творится у него на спине, становится все сложнее: помню, как она сидела у нас на крыльце и страдала над очередным творением.
Вот и сейчас на столе разложена целая куча фотографий тела Кокоса, а она держит в руках гелевую ручку.
– М-м, идешь на тусовку? – вдруг нарушает она тишину, обращаясь к Нику. Как будто меня здесь и нет. Как будто я не привезла ей вещи. – Ребята собираются… Ну ты слышал, наверное.
– Не, сегодня работа.
– Ага, ясно.
