Однако, кроме секса, адски хочется курить. Ветеринар запретил, зараза. Сказал, это хреново скажется на заживлении. Если продолжит ломать с той же силой, придётся в город смотаться, но это опасно, да и тачку могут заметить. И рукой одной я руль долго не продержу.
Становится ветрено. А у девочки голова непокрыта.
— Иди в дом, сам тут всё доделаю, у тебя нос красный.
— Тогда пойду ветки уберу от окна, всю ночь тарабанили, и залезу на крышу, там что-то капает.
— Не вздумай. Я тебе не разрешаю. Когда рука полностью заживёт, я всё там починю, у Ивана есть инструменты.
Кстати, — обращаюсь к просиживающему штаны охраннику, — там за домом, со стороны Леночкиной спальни, капает с крыши, — приподымаю руку, — я пока не смогу туда забраться. Может, поможешь сестре двоюродной?
— Я здесь не для этого, — демонстративно шуршит листами газеты.
— А на фига ты здесь?
— Хрен твой в узде держать!
Рванув к нему с маленьким топориком в руке, натыкаюсь на холодный строгий взгляд Хелен. Моё решение расколоть горилле череп не находит отклик в её душе.
Она ставит руку мне на грудь, останавливая, и смотрит исподлобья. Сверлит, почти дырявит глазами насквозь.
— Угомонись и веди себя прилично. Я аккуратно слазаю и посмотрю, что там надо сделать, чинить будешь ты! Как рука отпустит.
Её прикосновение ладонью в распахнутой на груди куртке обжигает как жар пламени. И я концентрируюсь только на ней, на этой сладкой малышке, вычеркнув из сознания всю остальную планету. Сама виновата, пыталась остановить и подошла слишком близко, а я как спичка.
Мне рядом с ней много не надо. Она ругается, шевелит пухлыми губами, что-то говорит, а я даже не понимаю, что конкретно. Тупею вкрай, ну как обычно. Опоила чем-то ведьма, однозначно.
Швыряю топор, хватаю её здоровой рукой за талию, притягиваю к себе и со стоном удовольствия впиваюсь губами в сладкий рот. Сразу же запускаю язык до самой глотки, жёстко вылизывая, сминая и прикусывая. Никогда. Ни одну бабу. Я не хотел так сильно. Охренеть, ну какая же Леночка вкусная, обожаю с ней целоваться.
Глава 19
Дерёмся мы с гориллой недолго, больше в грязи качаемся, потому что удерживать такого бугая на расстоянии одной да ещё больной рукой оказывается куда тяжелее, чем я думал. В итоге мы одновременно валимся на землю и крутимся, кряхтим и стонем, пытаясь задушить друг друга. Был бы здоров, в окрошку бы его порубил. А так морщусь, кривлюсь, зубы стискиваю, а он, сука, на рану давит, и кирдык, всё преимущество в топку. Словно блокирует.
