Но, к несчастью, и хорошие люди тоже не пришли. Наверное, ты спутала цифры, когда писала смс. От стресса такое бывает.
— Но Алекс же спас нас! Он пришёл и помог! — зачем-то ору на ни в чём не повинную Ксю.
И, задохнувшись, скрючиваюсь пополам от нехватки сил и воздуха.
Ксюша стягивает с себя майку и пытается натянуть на меня. Хоть как-то согреть. Сама остается в джинсах и лифчике.
— Нет, ты постоянно теряешь сознание, Лен, и бредишь. Вот как я тебе про пасеку рассказала, про своих пчёл и отца, что меня научил семейному делу, так ты и стала отключаться.
— Как же холодно. — Собираюсь в комочек, поёжившись. — Не говори так, Ксю, я же не придумала. Нас спасли.
Медовая девушка вздыхает и обнимает меня крепче, прижимая к своему телу.
— Если бы спасли, то нас бы здесь не было. Но мы по-прежнему здесь. И, похоже, от температуры у тебя галлюцинации. Тебе надо в больницу, Лена, ты вся горишь. И губы синие. Мне это не нравится.
— Я хочу спать, Ксюш. Прости, меня пожалуйста, — бормочу из последних сил.
— Если сможешь, прости, что втянула в это. Я в шоке. В бреду всё было как по-настоящему, я видела Алекса. Он спас меня. Там мне было тепло и хорошо. Он дрался за меня и вынес на руках, я не хочу просыпаться, Ксю, — шепчу я, едва разлепив губы. — Я хочу к нему.
— Нет, Лен, нет! — Трясёт меня Ксюша. — Нельзя тебе спать. Что же так долго, ну где же твой хороший человек? Я надеюсь, что ты смогла послать смс, всё ещё надеюсь. У нас часов нет. Я вообще не понимаю, сколько прошло времени.
— Наверное, мы не настолько важны. И ради нас штурм откладывается, — горько смеюсь, закашлявшись, потом вдруг плачу. — А гостиницу тогда брали штурмом, прямо как в кино. Мужчина ради женщины ворвался в здание и спас её от бандитов, — дрожащим голосом. — Но тогда я ещё была девственница, а теперь уже нет. Забил, видимо. С мужчинами это бывает.
Голова сама по себе откидывается назад, и я ударяюсь о стену.
— Ты бредишь, Лен. — Поддерживает меня Ксю, укладывая головой к себе на колени.
— Конец нам, Ксюша. Эти ублюдки сбежали, скорее всего, уехали и бросили нас. Попов не смог меня убить, а бросить — запросто.
Мы испуганно жмёмся друг к другу, словно замёрзшие, одинокие пташки.
Глава 47
А дальше всё происходит словно в тумане. Я уже дохожу до того состояния, когда не могу думать и анализировать происходящее. Я просто существую, боясь надеяться на спасение. Голова и тело отказываются работать, и я путаю бред с реальностью.
