Это было жестоко! Дико! Непростительно! Никто не стоил жизни другого человека! НИКТО!
Я рыдала и выла, не слыша того, что быстро говорил за дверью Каан, иногда долбя по ней своей ладонью, хватая ртом воздух, которого мне снова катастрофически не хватало, начиная кашлять, отчего на полу появлялись капельки крови.
— Каан, какого черта?! Что происходит? Где Алия?
— Здесь! — рыкнул Каан, снова оглушительно хлопнув по двери.
Я растянулась на полу, свернувшись вокруг собственной груди, которая горела и жгла так сильно, что я словно превращалась изнутри в пепел.
Но я хотела этого! Как я смогу жить, зная, что какая-то девушка умерла, чтобы отдать мне свою историю жизни?…
— Аля! Аля, ты меня слышишь? — раздался за дверью второй голос, который я уже знала.
Доктор Али теперь тоже стучал по двери, что-то буквально шипя на Каана снова на том языке, который я уже многократно слышала, но так и не понимала.
В конце-концов мужчины замолчали, но лишь потому, что в замке зашуршал ключ и дверь распахнулась, впуская прохладные руки, которые отлепили меня от пола осторожно, но настойчиво, а еще голубые глаза, которые осмотрели меня быстро и сосредоточенно и светлые брови, сошлись на переносице.
"
"— Каан, что происходит? — Али положил меня на кровать снова, принявшись быстро и аккуратно осматривать, и пока не пытаясь меня разогнуть из состоянии сжавшегося эмбриона, растеряно глядя своими теплыми, проникновенными глазами и явно не понимая, отчего я рыдаю и вою от боли, не в силах выдавить из себя ни слова.
Вряд ли этот мужчина понимал, что физическая боль уже ничего не значила. Боль душевная убивала меня, затмевая разум и раздавливая все эмоции прессом вины и паники.
— Я просто пытался объяснить ей, почему теперь она Лейла.
— И рассказал о девушке?
— …да.
— Офффффф, — тяжело выдохнул Али, — нашли кому доверить рассказать об этом!
Я дрогнула, когда прохладные ладони легко легли на мои щеки, заставляя мягко, но настойчиво поднять голову и встретиться взглядом с голубыми глазами, которые я едва могла рассмотреть сквозь пелену мокрых, склеивающихся ресниц.
— Алия, постарайся успокоиться и послушай меня.
— …убили ее… — простонала я, не боясь, что об этом кто-то узнает, но не в силах уменьшить этим свою боль, чувствуя, как его ладони сжали мои щеки сильнее, заставляя смотреть на него.
— Девушка была мертва. Ее никто не убивал, Аля. Послушай, я не знаю, в курсе ли ты, кем являются Теоман и Каан, но я — врач.
