Только меня не останавливало даже это, когда я сползла с кровати, дернувшись куда-то в глубину палаты, понимая, что туалет где-то должен быть обязательно, пока я не растянулась на полу, рыдая и содрогаясь, потому что не могла выкинуть из головы одну простую мысль — что стало с этой девушкой? С настоящей Лейлой, чью жизнь они мне отдали?
Я не хотела видеть то, что рисовало мое сознание, не хотела слышать резкого голоса Каана, который рявкнул:
— Куда?!! Вернись сейчас же!!
Если бы Каан не был ранен, то успел бы поймать меня, сползающей с кровати, тяжело поднимаясь с кресла и запрыгав за мной на одной ноге, только я оказалась быстрее, ввалившись в отдельную комнату, и буквально повиснув на раковине, ногой успев захлопнуть дверь прямо перед носом разгневанного Каана, который шарахнул по ней ладонью с такой силой, что она содрогнулась.
— Открой сейчас же, пока я не выломал эту чертову дверь! — рычал Каан, но впервые я не боялась ничего, задыхаясь от рыданий, и скривившись над унитазом, пытаясь не потерять сознание и не свалиться на холодный мраморный пол, пока меня выворачивало на изнанку так, словно даже мои внутренности не хотели находиться в теле больше.
Каан притих, явно прислушиваясь и выдыхая за дверью тяжело и протяжно:
— Алия, открой дверь и позволь все объяснить тебе по-хорошему.
Я свалилась на колени, судорожно дыша и постанывая от жуткой боли в груди, словно меня раздирало на части стонущее сердце, в котором больше никогда не будет покоя, пока я хрипела, пытаясь выдавить то, что терзало меня сильнее это раздирающей боли:
— …что с девушкой?…
За дверью разлилось холодное колкое молчание, когда Каан все-таки нехотя ответил, как всегда сухо и так колко, словно речь шла о чем-то простом и совершенно не страшном:
— Она мертва.
— Что вы сделали с ней?! — взвыла я, понимая, что не хочу слышать от него больше нечего, не понимая лишь одного — как теперь я смогу жить с этой болью, с этим тяжелым острым камнем на душе, что лег могильной плитой на девушку, которую я даже не знала.
— Мы ничего с ней не делали. Успокойся, Аля.
Как?! Как я могла успокоиться, слыша все это и понимая лишь одно — я не смогу простить Хана за это никогда! Даже если в душе понимала, что он сделал это ради моего спасения.
Только это не было оправданием.
