Все будет сделано по всем традициями в лучшем виде…он странный, с этим не поспоришь, но он уважает то, что Лейла сделала для нас…
Я закрыла тяжелые ресницы, слушая, как колотиться мое сердце, не в силах что-либо сказать и пытаясь не утонуть в океане собственных мыслей, где поднималось страшное цунами.
— Еще вопросы есть, или успокоилась наконец? — недовольно и сухо буркнул Каан в темноте под моими ресницами.
— …кто такой Теоман?
— Это настоящее имя Хана, — ответил Али осторожно, словно не уверенный в том, должна ли я об этом знать и разлилось напряженное молчание, когда каждый думал о своем тяжело и упорно.
— А теперь я должен тебя поругать, — первым нарушил молчание Али и снова его ладони легко коснулись моего лба, а затем запястья, — пару часов назад ты перенесла операцию, и я запрещаю тебе даже пытаться самостоятельно сесть, не то, чтобы разгуливать по палате! Ты поняла меня, Аля?
— Лейла, — сухо и резко поправил Каан, на что Али лишь сконфуженно кашлянул.
Я ничего не могла сказать.
В голове что-то жутко гудело, отчего виски буквально вибрировали, но я послушно делала все, что говорил доктор Али, при этом ощущая, словно в эту секунду нахожусь в каком-то другом измерении. Где не было боли, не было слез, не было этого ужаса, который едва ли так быстро мог уложиться в моей голове и не свести с ума."
"Я мечтала проснуться утром в своем стареньком доме от голоса Джеки. Мечтала, что скоро я пойду в кафе, где меня не любили….но где все было понятно и как-то правильно.
Где я четко знала, что буду делать, куда пойду, и чем закончится мой вечер….
А сейчас?…
Я не знала ничего. Я даже не понимала, кем была на данный момент.
Больше не Алия….но еще не Лейла.
Я не могла уснуть ночью, даже если Али сделал все возможное, чтобы моя боль стала меньше, и не впускал в палату полицейских, которые были обязаны опросить меня, как единственную выжившую участницу аварии. Я слышала голос Али за дверью, который говорил, что его пациентка еще слишком слаба морально и физически для того, чтобы снова пережить ужас аварии, и что они просто обязаны войти в мое положение, ведь в одночасье я осталась полной сиротой…
Я стала сиротой уже дважды…
Наверное, даже трижды, учитывая, что Хан в этот день так и не появился.
— ….спи уже… — устало буркнул Каан, который скрючился на кресле рядом, вытягивая свою многострадальную ногу, подставив под нее низкий журнальный столик, и кутаясь в тонкий плед.
