— Что случилось, внученька? Ты же не просто так приехала рано утром на следующий день после своего дня рождения? Поругалась с Мирославом?
— Нет, — качаю головой и закрываю глаза, когда бабушка обхватывает мой подбородок двумя пальцами.
— Посмотри на меня, Яра, — просит бабушка и я открываю глаза. Мгновение смотрим друг на друга. Я поджимаю губы, потому что от обиды мне до сих пор нереально хочется плакать. — Кто тебя обидел, моя девочка?
— Ба, пообещай, что всё останется втайне.
— Я — могила.
— И ни при каких обстоятельствах ты ничего не скажешь моему отцу.
— Можешь быть спокойной, твои тайны умрут вместе со мной, — улыбается бабушка и предлагает сесть за стол, выпить чай. — Ну рассказывай, что у тебя там случилось?
Готовлюсь к разговору несколько секунд. Глубоко вдыхаю носом, а затем сбивчиво и впопыхах рассказываю бабушке о вчерашнем вечере. Слова льются из меня настоящим потоком. И я сама не замечаю, как глаза снова становятся мокрыми.
— Ба, ну вот я тебе всё и рассказала, а ты молчишь, — хмыкаю, рукой смахиваю со щеки слезу.
— Детский сад, да?
— Ну во-первых, могу тебя поздравить с тем, что у тебя больше нет такой подруги, как Елисеева. Как говорится: избавь меня бог от подруг, от врагов сама избавлюсь. Это плюс! — восклицает бабуля, подняв указательный палец. — А во-вторых, подотри сопли, Ярина. Твоя покойная мать сейчас бы расстроилась, узнав, что ты ревёшь как белуга из-за каких-то там подруг.
— Я не из-за подруг плачу, — недовольно бухчу. Бабушка поднимает на меня удивлённый взгляд, мол, она что-то пропустила.
— Я тебе не всё рассказала.
— Ну давай, слушаю. Сердечных капель, хвала богу, у меня хватит, — устало улыбается бабушка. Шутит, конечно же, хоть весьма и странно. — Безответная любовь?
— А как ты угадала? — оживаю я, а затем резко качаю головой. — Да, нет. Ни какая это и не любовь. Просто обидно.
— Если это не любовь, то тогда вообще не вижу смысла рвать себе сердце. Сколько ещё таких Андреев будет на твоей улице?
Бабушка ухмыляется, а я от стыда становлюсь красной как помидор.
Знала бы бабуля, что плачу я из-за того, что меня отвергли. Не захотели делать взрослой, как выразился Эмин. Ха! Тогда бабушке никаких сердечных капель не хватит. Ей и в голову не пришло бы, что любимая внучка станет себя предлагать взрослому мужчине.
Боже, как стыдно…
— Ба, я влюбилась в Эмина, а он отшил меня. Сказал, чтоб я держалась от него подальше, — выдав на одном духу, прячу лицо в раскрытых ладонях.
