Лезли на стену, а не внутрь города, где турки сражались с каталонцами. Рубка там шла жестокая. Пусть воюют. Вмешиваться я не собирался. Не для того нанялся, чтобы подставляться без нужды. Мы поднялись на дозорный путь уцелевшей части куртины. Там никого не было. Пробежали до северо-восточного угла, где повернули направо, к воротам, которые вели в порт. Впрочем, порт — это громко сказано. Галечный пляж, на который высовывали носы галеры и лодки, и производили погрузо-разгрузочные работы. Ворота были открыты. Через них промчался большой отряд всадников, которые направились вдоль берега на юг.
Может быть, фактор неожиданности поможет им прорваться. Следом за ними по узкой улице от центра города скакал второй отряд, поменьше. В утренних сумерках они приняли нас, стоявших на стене, за своих и сильно удивились, когда мои лучники сбили с лошадей десяток человек. После нескольких мгновений замешательства, турки поскакали дальше, не отвечая на наши выстрелы. Среди всадников были женщины и дети. Еще кое-кому из них не повезло.
Впрочем, я не уверен, что остальным удастся прорваться сквозь позиции каталонцев, расположившихся южнее города.
Возле ворот осталось десятка два лошадей. У некоторых к седлу были приторочены сумки и вьюки. Спустившись со стены, я показал своим бойцам на большой угловой двор, который, как разглядел сверху, был складом:
— Все трофеи туда. И поторопитесь, пока каталонцы не прибежали."
"Одна створка толстых дубовых ворот, ведущих во двор, была распахнута. Слева от ворот был хлев для волов, сейчас пустой, если не считать кучи навоза, с сеновалом наверху, а дальше шло высокое помещение, примерно четверть которого занимала необработанная, овечья шерсть.
Справа был второй склад, в котором стояли две арбы. Хотел бы я знать, зачем их туда затащили?! Напротив ворот находился жилой дом, двухэтажный, но вровень со складами. Построен из белого камня, хорошо обработанного. На первом этаже было две двери и три узкие бойницы, закрытые изнутри деревянными ставнями. Вдоль второго этажа шла галерея на каменных опорах, на которую вела деревянная лестница.
Там была одна дверь и три окна, полукруглые сверху и застекленные. Стена над окнами выложена из трех рядов красновато-коричневого кирпича, образующих своеобразный узор — зубчатые дуги.
Из двери на первом этаже робко высунулся лысый старик в рваной рубахе и подобострастно кланяясь, зашепелявил беззубым ртом:
— Я слуга, господин, не убивай меня!
— Турки есть в доме? — спросил я, хотя был уверен в обратном.
