Генуэзский флот сейчас самый сильный на Средиземном море. Морская блокада погубила бы Ромейскую империю.
Одним из последних приехал Рожер де Флор. В левой руке у него был довольно массивный бронзовый шестопер — гибрид булавы и топора, который русичи называют перначом, кроме данного случая, когда ударная часть из шести заточенных пластин, перьев, по числу которых и получил название. Наверное, командир каталонцев одолжил шестопер у кого-то во дворце. Следов крови на оружии не заметно. Значит, хватило авторитета, чтобы остановить толпу.
Это хороший признак. Рожер де Флор сперва направлялся к крыльцу, но увидел меня и Роже и повернул коня к нам.
Мы сидели на скамье. Между нами стояли медные кувшин емкостью литра на три с белым ароматным вином, два кубка и чаша с желто-красными сладкими яблоками. Мы были в том прекрасном расположении духа, которое возникает на втором кувшине общения.
— А вы почему не пошли на Галату? — задал вопрос Рожер де Флор таким тоном, будто именно мы провинились больше всех.
— Потому что уничтожение Галаты не входит в планы императора Андроника, — ответил я.
— Откуда ты знаешь его планы? — спросил командир с настороженностью.
Он все еще не понимал меня, а потому и не доверял.
— Несколько раз воевал с ромеями, — ответил я. — Лучшей школы не придумаешь.
— И что еще входит в его планы? — поинтересовался Рожер де Флор.
— Отправить нас сражаться с маврами не раньше, чем будет улажен конфликт с генуэзцами, — ответил я. — Скорее всего, твою свадьбу отложат по какой-нибудь очень уважительной причине.
"
"Рожер де Флор плотно сжал губы от бешенства, а потом скривил их в зловещей улыбке и тихо произнес:
— Уже отложили. Сказали, что надо подождать сорок дней после смерти ее отца. — Он протянул мне шестопер. — Подарок. — После того, как я взял ее, Рожер де Флор приказал: — В следующий раз заранее предупреди меня о планах императора.
— Догадался о них, когда все началось, — произнес я в оправдание.
— Как догадаешься, так сразу и предупреди, — молвил командир Каталонской компании и поехал к крыльцу.
Рукоятка у шестопера была из твердого черного дерева и с темляком из переплетенных красно-черно-желтых шелковых прядей. Там, где держишь рукой, замысловато оплетена новой тонкой кожей, не захватанной еще. Выше разрисована золотистыми линиями, которые, напоминая вьюнок, обвивали ее. На каждой сужающейся к краю пластине выгравировано по шестиконечному кресту.
