Обиду он высказал мне, когда я собирался в порт. Я пытался объяснить ему, что для ромеев отношением к титулам предков особое. Происхождение из хорошей семьи, конечно, ценится, но в первую очередь важны личные качества.
— Хочешь сказать, что я трусливее тех, кто поехал с ним?! — обиделся руссильонец.
— Нет, но ты не такой льстивый, как они, — сказал я, хотя был уверен в обратном.
Мой новый друг сразу перестал сердиться на Рожера де Флора.
Сейчас он сидел на низкой мраморной скамейке в тени у конюшни.
Увидев меня, замахал рукой, предлагая присоединиться. Я отдал коня Тегаку, чтобы отвел в конюшню, и сел рядом с руссильонцем.
Поговорить мы не успели, потому что во двор вбежал один из часовых, выставленных в туннеле, ведущем в казарму, и проорал международный вариант начала всех войн:
— Генуэзцы наших бьют!
Никто не стал выяснять, за что бьют. Буквально через несколько секунд из казармы начали выбегать вооруженные альмогавары. Они сразу мчались в сторону императорского дворца, что мне показалось подозрительным.
Присоединились к ним и мои люди. Я решил не останавливать их. Заплатит император или нет — большой вопрос, а в разборке с генуэзцами без добычи не останутся.
— Видать, что-то серьезное случилось, — предположил Роже. — Скажи Тегаку, пусть принесет наше оружие.
— Оно не понадобится, — сказал я. — Генуэзцы безоружны.
— Чего же они тогда напали на наших?! — удивился руссильонец."
"— Подозреваю, что напали другие, но отвечать придется генуэзцам, — ответил я.
— Император Андроник очень не хотел выслушивать их требования. Поэтому и позвал так рано во дворец Рожера де Флора, оставив Каталонскую компанию без командира, — объяснил я, наблюдая, как все больше альмогаваров бежит со двора в ту сторону, откуда доносятся крики людей и звон оружия. — Это столица ромеев, мой друг. Они привыкли таскать каштаны из огня чужими руками. Причем тот, кто таскает, даже не подозревает, что большая часть каштанов достанется не ему.
— Да, мне говорили, что с ромеями надо держать ухо востро, — согласился Роже и предложил: — Пойдем посмотрим, что там происходит.
Улица была завалена трупами генуэзцев, раздетыми донага. Рядом валялись разорванные в клочья знамена и поломанные древки. Толпа побежала вслед за уцелевшими генуэзцами в сторону их квартала. Судя по крикам, начался грабеж домов. Большую часть грабителей составляли не каталонцы, а местные жители. Увидел я среди них и своего цирюльника.
