— Будете помощи ждать, которая не придут, или сразу сдадитесь? — спросил я сицилийских рыцарей, потому что, как понял, Беренгера Вентайолу взяли только потому, что знал меня.
— Мы не собираемся сдаваться. Будем сражаться до последнего, — с вызовом произнес один из них, который сидел ближе ко мне.
— Если бы я хотел вас перебить, то сделал бы это ночью, — сказал я. — Знаете, почему я оставил вас живыми?
— Нет, — ответили все трое парламентеров.
— Потому что каталонцы поклялись, что никогда не будут воевать против меня.
Следовательно, и я не могу воевать против них. А в темноте трудно было бы отличить, кто сицилиец. — объяснил я, забивая клин между ними и каталонцами.
Беренгер Вентайола правильно понял меня. Его лицо сразу повеселело. Он показал Дзану, чтобы налил еще вина, и взял с блюда большой кусок халвы. Переговоры теперь интересовали его постольку-поскольку.
Сицилийцы поняли это и насупились еще больше.
— Вас я тоже выпущу с оружием и доспехами, если поклянетесь на Библии, что никогда больше не будете воевать против Венецианской республики и ее союзников, — продолжил я.
— Кроме Фадрике. Он останется в плену до тех пор, пока не возместит весь ущерб, нанесенный нам.
— Мы его не бросим! — заявили сицилийские рыцари.
— Я не против. Можете возмещать ущерб вместе с ним, — насмешливо произнес я и посмотрел на каталонца: — Передашь нашим ребятам, что завтра утром жду их на северной оконечности острова. Без трофеев. Сдадите оружие и доспехи, а на материке получите их обратно.
— А не получится, как с турками? — спросил Беренгер Вентайола.
— Я уверен, что вы мне еще не раз пригодитесь, — ответил ему.
— С тобой мы всегда готовы воевать против кого угодно! — заверил каталонец.
— Могу вас нанять для разгрома небольшого отряда. Вашими будут все трофеи, кроме одного пленника, и по паре золотых дукатов на брата, — предложил я, словно сицилийцев не было за столом.
— Ты всегда был щедрым! — ухмыльнулся Беренгер Вентайола и, немного отодвинувшись от союзников, заверил: — Я передам нашим твои слова.
Сицилийским рыцарям, которые совсем загрустили, я сказал:
— До вечера Фадрике должен быть на борту моего судна. Или у него будет возможность погибнуть завтра утром вместе с вами.
Я не был уверен, что каталонцы согласятся воевать против сицилийцев, но и Фадрике не был уверен, что воевать они не будут. Вечером он приплыл на лодке вместе со своим оруженосцем. Бастард был довольно симпатичным малым лет двадцати двух.
