— Чего вы, разумеется, никогда не делали. Он повернулся к ней в кресле:
— За кого вы меня принимаете, сержант?
— Ни за кого. За вас самих. — Она снова поковыряла дырку на колене. — Конечно, вы могли бы вообще отказаться от утреннего чая. То есть раз уж вы стали приводить к себе на ночь женщин. В таком случае у вас отпала бы необходимость в сигнале. Или вы могли бы сами заваривать утром чай и возвращаться в спальню с подносом. — Она с трудом сдержала улыбку, представив, как Линли орудует на кухне — если ему вообще известно, где она в его доме находится, — пытаясь найти чайник и включить плиту.
— Я хочу сказать, сэр, что для вас это могло бы стать выходом. В конце концов вы даже отважились бы поджарить хлеб.
Тут она хихикнула, хотя это прозвучало скорей как всхрапывание, вырвавшееся из ее плотно сжатых губ. Она загородила рот и посмотрела поверх ладони, немного стыдясь, что смеется над его положением, немного забавляясь мыслью о том, как он — в разгар лихорадочного и настойчивого совращения — педантично вешает галстук на дверную ручку, так, чтобы его пассия ничего не заметила и не поинтересовалась, зачем он это делает.
Он сидел с каменным лицом. Он покачал головой. Перелистал остаток меморандума Хильера.
— Не знаю, — сухо произнес он. — Не уверен, что я когда-нибудь смогу поджарить тост.
Она гоготнула. Он похихикал.
— В Актоне у нас по крайней мере нет таких проблем, — смеясь, сказала Барбара.
— Из-за чего вам, вероятно, и не хочется уезжать.
Вот тип, подумала она. Не пройдет мимо двери даже с завязанными глазами.
Она встала со стула и подошла к окну, засунув руки в задние карманы джинсов.
— Не потому ли вы приехали сюда? — спросил он у нее.
— Я уже ответила, что оказалась тут поблизости.
— Вы ищете, чем бы отвлечься, Хейверс. Как и я.
Она выглянула в окно. Ей были видны верхушки деревьев в Сент-Джеймс-парке. Совсем голые, они колыхались на ветру и казались нарисованными на небе.
— Не знаю, инспектор, — промолвила она. — Похоже, у меня тот случай, когда нужно быть осторожней в своих желаниях.
Я знаю, что мне хочется сделать. Я боюсь это делать.
На столе у Линли зазвонил телефон. Она хотела взять трубку.
— Погодите, — сказал он. — Нас тут нет, вы забыли? — Оба смотрели на аппарат, который продолжал надрываться, видимо надеясь, что их пристальные взгляды заставят его замолчать. И он действительно перестал звонить.
— Впрочем, я полагаю, вам это знакомо, — продолжала Барбара, как будто телефон и не помешал им.
