Линли накрывал на стол и наливал кофе, а Хелен сделала последний звонок и попросила передать трубку папе или маме. Ответ затянулся. Линли вычерпывал ложкой на свою тарелку апельсиновый мармелад, когда Хелен сказала:
— Мне жаль это слышать, миленький. А мама? Она здесь?… Неужели ты один дома? А почему не в школе?… А-а. Ну, конечно, кто-то ведь должен позаботиться о насморке у Линуса… У тебя есть «меггезон»? Он очень хорошо помогает, когда болит горло.
— Хелен, ради бога…
Она жестом остановила его.
— Где она?… Понятно.
Ты можешь сказать ее имя, милый? — Линли увидел, как широко раскрылись ее глаза, а на губах заиграла улыбка. — Как мило! Замечательно, Филипп. Ты мне очень помог. Спасибо тебе большое… Да, милый, дай ему куриного супчика. — Она положила трубку и вышла из кухни.
— Хелен, завтрак на столе…
— Минуточку, дорогой.
Он заворчал и ткнул вилкой в яичницу. Что ж, неплохо. Конечно, тут нет тех приправ, которые добавил бы Дентон, но ведь его слуга настоящий гений по части стряпни.
— Вот. Смотри.
— Хелен влетела на кухню в развевающемся пеньюаре, стуча каблучками — единственная из женщин, которых знал Линли, она носила дома шлепанцы на высоких каблуках с пушистым меховым помпоном, в тон ее ночному ансамблю, — и положила перед ним одну из рекламных листовок, которую они уже разглядывали.
— Что?
— «Пышные Волосы», — ответила она. — Клэфем-Хай-стрит. Боже, какие жуткие названия. Я всегда их ненавидела: «Экстаз», «Роскошная Грива». Кто только туда ходит?
Он намазал мармелад на клинышек тоста, а Хелен села к столу и зачерпнула ложкой три кусочка грейпфрута со словами:
— Томми, милый, ты в самом деле умеешь готовить.
Надо подумать. Может, я и оставлю тебя при себе.
— Эти слова согрели мое сердце. — Он прищурился, глядя на листовку. — «Стиль унисекс, — прочел он. — Скидки. Спросить Шейлу».
— Янапапулис, — добавила Хелен. — Что ты положил в яичницу? Она замечательная.
— Шейла Янапапулис?
— Она самая. Должна оказаться той самой Янапапулис, которую мы ищем, Томми. Таких совпадений не бывает.
Согласен? — Не дожидаясь ответа, она продолжала: — Кстати, я беседовала по телефону с ее сыном. Он сказал, чтобы я позвонила ей на работу и спросила Шейлу.
Линли улыбнулся:
— Ты чудо.
— А ты прекрасный повар. Эх, жалко, тебя не было тут вчера утром, ты бы приготовил папе завтрак.
Он отложил листок и вернулся к яичнице.
— Это всегда можно исправить, — небрежно заявил он.
— Пожалуй. — Она подлила молока в кофе и добавила ложечку сахара.
