Она подумала, заперта ли дверь уборной, и подергала ее. Заперта. Она вздохнула. — Уходи, — снова сказала она. — Ты сам знаешь, что будет, если ты не вернешься домой.
Ник подошел к ней. Дверь женской уборной находилась в небольшой нише, дюймов около шести, и они спрятались в ней от ветра.
— Мэг, ты веришь этому?
Она потупилась. Горькая правда тяжелым бременем давила на плечи.
— Думаешь, она убила его, потому что он приехал за тобой? Потому что он твой отец?
— Она никогда не рассказывала мне про отца. Ни единого словечка.
Ник хотел погладить ее по голове, но пальцы запутались в ее волосах.
— Не думаю, что он был твоим отцом, Мэгг.
— Точно, потому что…
— Нет. Слушай — Он шагнул ближе к ней. Обнял. Стал говорить ей в макушку. — У него были карие глаза, Мэг. У твоей мамы тоже. А у тебя голубые.
Это как у овец Папа мне объяснял. Они все белые, верно? Ну, порода такая. Но время от времени рождается черная. Ты не задумывалась почему? Это рецессивный ген, понятно? То есть связанный с наследственностью. У матери и отца такой овцы где-то был черный ген, поэтому родилась черная овца вместо белой, хотя родители сами белые.
Однако так случается очень редко. Вот почему большинство овец белые.
— Я не…
— Ты как черная овца, потому что у тебя голубые глаза. Мэг, как ты думаешь, какова вероятность, чтобы у двух кареглазых людей родился ребенок с голубыми глазами?
— Ну?
— Пожалуй, одна миллионная. Может, больше. Может, одна миллиардная.
— Ты так думаешь?"
"— Я знаю. Викарий не был твоим отцом. Значит, твоя мама его не убила.
А зачем ей убивать кого-то еще?
В его голосе звучала такая убежденность, а в словах такая логика, что ей захотелось принять его слова, согласиться с ними. Мэгги хотелось ему верить. Ей было бы намного проще жить, если бы она знала, что в его словах кроется правда. Тогда она сможет вернуться домой. Сможет взглянуть на маму. Не будет думать о форме своего носа и рук — такие они, как у викария, или нет? — не станет она и удивляться, почему он брал ее за плечи, отстранял на вытянутые руки и долго рассматривал.
Каким облегчением для нее будет знать что-то точно, даже если это и не станет ответом на ее молитвы. Так что ей хотелось поверить. И она бы поверила, если б желудок Ника не заурчал, если бы Ник не дрожал, если бы она не видела мысленным взором огромное стадо овец, которое движется подобно грязноватому облаку по зеленому ланкаширскому холму. Она оттолкнула его от себя.
— Что? — удивился он.
— В стаде есть еще одна черная овца.
