В свои тридцать четыре года он по-прежнему оставался деревенским констеблем, и отец подозревал, что это неспроста. «Мне это нравится» звучало неубедительно, так же как «Я люблю деревенскую жизнь». Несколько лет назад старший инспектор еще мог бы купиться на отговорку «Я не могу оставить свою Энни», но теперь он приходил в ярость, если Колин заговаривал об Энни, в то время как у него была Джульет Спенс.
И вот теперь мог разразиться страшный скандал, если выяснится, что его сын помог скрыть преступление.
Он было успокоился, когда жюри присяжных вынесло свой вердикт. А нынче ему снова предстоит с ужасом ждать, пока Скотленд-Ярд не закончит расследование и не подтвердит, что преступления не было.
— Колин, — снова спросил отец. — Ты был откровенен со мной, да? Ничего не скрыл?
Колин посмотрел отцу прямо в глаза.
— Я ничего не скрыл, — сказал он.
Лишь затворив за отцом дверь, Колин почувствовал, что его ноги слабеют. Он схватился за дверную ручку и прижался лбом к дереву.
Повода для озабоченности не было. Никто и не должен об этом знать. Ему и самому не приходило это в голову, пока парень из Скотленд-Ярда не задал ему вопрос о Джульет и пистолете.
Он явился для разговора с ней, получив три разгневанных телефонных звонка от напуганных родителей, чьи сыновья набедокурили на территории Коутс-Холла. Она жила в Холле в коттедже смотрителя тогда уже больше года — высокая, угловатая женщина, замкнутая, зарабатывавшая на жизнь выращиванием трав и составлением лекарственных сборов; она неустанно ходила по полям вместе с дочкой, редко появлялась в деревне.
Продукты покупала в Клитеро, садовые принадлежности в Бернли. Травы продавала в Лейнсшоубрид-же. Иногда возила дочь на экскурсии, но выбирала всегда необычные места, к примеру, Музей текстиля Льюиса, а не Ланкастерский замок, или коллекцию кукольных домиков, а не морские аттракционы в Блэкпуле.
Правда, об этом он узнал позже.
Поначалу, когда он трясся в своем «лендровере» по разбитой дороге, он думал лишь об идиотизме этой женщины, выстрелившей в темноту в трех мальчишек, которые кричали на краю леса, подражая различным зверям. Да еще из дробовика. Что угодно могло случиться.
В тот день солнце струилось сквозь дубовую рощу. Деревья уже покрывались зеленым бисером. Зима уходила, начиналась весна.
