– А почему именно сегодня?
Шоколадный юноша оттянул от шеи воротник. С Прасковьей никогда не угадаешь, что о ней говорить можно, а чего нельзя, а потому безопаснее для здоровья помалкивать в чистую тряпочку.
– Сегодня у нее день варенья! Тили-тили, трали-вали и только раз в году! – фальшиво напел Ромасюсик. – А когда у человека день варенья, он не должен оставаться один. Это плохо влияет на характер, а он у нас и так не экселентный.
Меф хмыкнул, ощущая, как в него вгрызается пила противоречий. С одной стороны, это был, конечно, бред после тяжелого дня в «Пельмене», а с другой… гм… почему бы и нет?
– И на чем мы полетим? – поинтересовался он, примерно представляя, каким будет ответ.
– Я догадываюсь, что ты хочешь сказать! – всплеснул ручками Ромасюсик. – Летать на стульях, диванах и зонтиках – совершенная пошлость! Не мы должны брать пример у магов, этих полнейших ничтожеств, но они у нас!.. Но, если разобраться, телепортировать – опасно, а все другие способы – страшно, страшно медленно!
Меф выглянул в окно.
Офисный стул по-прежнему упорно болтался на прежнем месте, слегка покачиваясь, когда порыв ветра дул ему в спинку.
– Хочешь, чтобы я на это взгромоздился? – уточнил Меф.
Ромасюсик закивал.
– А мы поместимся?
– Запросто. Ты полетишь сверху, а я подцеплюсь снизу, за ножку. Мы с Прашей уже так летали…
– И что, получилось?
Шоколадный юноша пригорюнился.
– Не считая посадки! Я ей надоел, и она стала наступать мне на голову. Умоляю, не повторяй за ней! Прашечка само совершенство, но иногда ее завозит!.
.
Буслаев вздохнул. Высунув из окна руку, он попытался дотянуться до стула, но тот был слишком далеко.
– А ты позови! – посоветовал Ромасюсик.
– Как?
– А так: цыпа-цыпа! – шоколадный юноша сделал приманивающее движение пальцем."
"Стул послушно подлетел ближе к окну. В следующую секунду Ромасюсик повис на его ножке, обхватив ее руками. Меф с некоторым колебанием прыгнул следом за ним. Оказавшись на сидении животом, он прокрутился с ним вместе и, наступив на пальцы ойкнувшему Ромасюсику, сел.
От двойной тяжести стул нырнул вниз. Решив, что они падают, Меф в панике вцепился в спинку. Однако в этот момент стул выправился и неторопливо полетел между домами.
Когда Буслаев оглянулся, его собственное освещенное окно было не крупнее почтовой марки.
* * *Летели они не так уж и долго. Минуя центр, офисный стул скользил на высоте примерно двадцатого этажа над северными районами Москвы.
