- Вспоминала меня, когда тебе было особенно приятно?
Карат двинулся полукругом, делая это настолько грациозно и слаженно, словно мы были в каком-то замысловатом чувственном танце, кружась, но не подпуская друг друга близко.
Я не собиралась отвечать, сосредоточившись только на том, как он двигался и приближался, чтобы ровно на это же расстояние двинуться в противоположную сторону, сохраняя дистанцию между нами.
- Шептала мое имя, когда пальчики были в тебе?
Я зарычала, видя шальную сверкнувшую улыбку и выпад Карата вперед, отскакивая от него, но не думая о том, что мои вещи он будет использовать для своих целей, ловко поймав меня брюками, словно в его руках было лассо, и резко дергая на себя.
Такого подвоха я не ожидала!
Готовая даже к рукопашному бою, но не к тому, что меня в буквальном смысле стреножат, я понимала, что не смогу так быстро вывернуться из удерживающих пут, чтобы отпрыгнуть от него, пошатнувшись и почти полетев вперед в руки довольного Карата.
Я снова была зажата между его полуобнаженным телом и деревом, чья кора впивалась в мою кожу, упрямо сжимая губы и совершенно не собираясь мириться с тем, что он поймал меня.
Снова!
- Я все еще жду ответа, детка, - Карат склонился надо мной, не прижимаясь нагло дышащим жаром телом, но упираясь руками в ствол дерева так, что пути к отступлению были отрезаны.
Он снова был слишком близко и явно готовился к продолжению истории, начатой в клубе, с чем я не собиралась мириться, вспоминая вдруг рассказ Ягоды о том, как она шокировала Янтаря в первую их встречу и выиграла себе время.
Не знаешь, как победить врага силой – используй смекалку.
Вот только я и без того была обнаженной, чтобы смутить или шокировать.
Да и потом, для такого как Карат нужно было определенно что-то более весомое, чем голая женская грудь.
На войне все методы хороши.
У Карата было слабое место: раненная нога….и я?"
"Не давая себе возможности задуматься над тем, что делаю, я подалась вперед, обхватывая его руками за шею и прижимаясь губами к его губам.
Пришлось встать на носочки и запрокинуть голову, чтобы дотянуться и не дать ему возможности опомниться, каким бы неловким и неопытным поцелуй не получился.
Сработало!
Карат просто опешил.
Я поймала собственными губами его судорожный выдох, ощутив, как порхнули его длинные ресницы, защекотав мои, но не позволила себе отстраниться, наблюдая сквозь пелену ресниц, как он закрыл блаженно глаза, словно падая с обрыва вниз, стремясь разбиться.
