— Просто с ума сойти, сколько в тебе силы, синьорина! Может, не стоило давать тебе ослабляющий яд, чтобы ты обратилась и показала себя во всей красе?
Я возненавидела его всей душой, не видя в его глазах ни капли раскаянья и больше не пытаясь найти оправдание его жутким, не поддающимся объяснению поступкам в том, что с ним случилось в Каменном городе с молчаливого согласия Карата.
Ведь Сапфир тоже через многое прошел, но его душа осталась чистой и не тронутой этой грязью ненависти и недоверия собственному роду!
А еще я поняла, что он ни черта не знал о женщинах-Берах.
И это было неплохо.
Оскалившись, я смотрела на него, мысленно рисуя себе желанные картины того, как разорву этого выродка на мелкие куски, раскидаю их по земле, чтобы не было даже места памяти, как бы ни было жаль его мать, которая не заслуживала боли от потери ребенка."
"В его глазах были сумасшедшее восхищение и азарт, с которым, я знала, он бы с радостью покопался во мне, чтобы узнать первую девушку-Бера, попавшую в его грязные руки.
Так могут смотреть только истинные маньяки — с той жаждой, алчностью и безумием, которые никогда не получится увидеть во взгляде простого человека. Его огненная кровь Кадьяка вылилась боком и ему самому. И нам.
— Знай я, что это сработает, то забрал бы тебя куда раньше! Пришлось ждать и наблюдать, чтобы убедиться, что твой Кадьяк действительно заинтересован в тебе.
Габриэль показал указательным пальцем на свои глаза, давая понять, что видел эти изменения в Карате, после которых все его сомнения были рассеяны.
— Забавная штука… — Он прислонился плечом к клетке, садясь еще ближе и явно не боясь того, что я могу напасть. — А мои глаза никогда не светились, со сколькими женщинами я бы ни был.
— Такой монстр, как ты, не в силах познать любовь, — прорычала я, на что мужчина только пожал плечами:
— Возможно, ты права, синьорина. Или мое время еще не пришло.
— Поверь, у тебя его осталось крайне мало, — выплюнула я, по крупицам собирая свою раздавленную силу и способность мыслить, делая это так, чтобы было незаметно для него, и пытаясь прощупать ситуацию как можно лучше. — Когда Карат придет сюда, настанут последние минуты твоей жизни.
Габриэль широко улыбнулся, вдруг поворачиваясь ко мне всем корпусом и глядя глаза в глаза, потому что уперся лбом в прозрачную стену клетки.
