Этот приглушенный голос резанул мой слух, но не потому, что в голове моментально загудело, отчего нестерпимо хотелось закрыть уши руками и свернуться в клубочек, а потому, что я уже слышала его раньше.
Мозг был словно пришиблен плитой и едва функционировал, когда я пыталась прогнать из головы дурман и понять наконец, где и когда я уже слышала его.
В клубе!
Картинка, которая взорвалась во мне, была яркой и обладала даже ароматами, которых здесь я не ощущала, словно в какой-то момент оказалась сразу в двух местах.
Мужчина в маске, в которого я случайно врезалась. Он говорил о браслетах.
— Знаешь, до последнего не верил, что ты тоже зверь. Пока не увидел, как ты дерешься.
Я дернулась всем телом от услышанного, теперь понимая очень отчетливо, что я в беде."
"В очень большой беде!
— Габриэль?.. — едва смогла прохрипеть я, не узнав собственного голоса, потому что язык заплетался настолько, что слова едва можно было различить. Я фактически промычала.
Но мужчина услышал и понял.
Его смех в ответ был довольно напряженный и обманчиво мягкий, что тут же выдало его удивление.
Мужчина явно не ожидал того, что мы могли о нем что-либо знать.
— Собственной персоной, синьорина.
Я зашевелилась более настойчиво, пытаясь пробудить собственное тело от этой жуткой пелены, но получилось с большим трудом. Я только рухнула откуда-то, понимая, что теперь оказалась на полу, от которого пахло пластиком и чем-то искусственным, но только не землей.
И снова меня скрутило от тошноты, потому что мир вокруг кружился и убегал из-под меня, словно я лежала на полу корабля, попавшего в страшный шторм.
— За это прошу прощения. Не люблю причинять боль и вред девушкам. Особенно таким красивым. Но я должен был поймать тебя — без вариантов. Скоро станет легче. Хотя, должен признаться, твоя сила и упрямство завораживают меня. Я проверял эту штуку на мужчинах-зверолюдях, и никто из них не смог прийти в себя так быстро, как ты.
Это жуткое откровение словно придало мне сил, заставляя собраться и найти точку опоры в сумасшедшем мире, где всё было против меня.
Я пыталась расслабиться, чтобы отыскать нужное равновесие в себе и наконец приручить собственное тело.
Вышло не сразу, но, по крайней мере, мне удалось приоткрыть глаза, увидев сквозь пелену ресниц, что я лежу на белоснежном гладком полу, от яркого цвета которого защипало глаза. Но там, где он заканчивался, начиналась черная сырая земля, словно в каком-то старинном бункере.
