– Она потянула его за рукав, отвела метров на двадцать, развернула к себе лицом и зашипела, схватившись за отвороты куртки: – Я предупреждала, чтоб не смел за моей спиной дела делать?! Допрыгался, урод?!
– Ты сдурела? Я при чем тут?
– Ты что, совсем меня за лохушку держишь? Я же видела, чью тачку зарядили – не «Хаммер», между прочим, а «Навигатор» твой! «Хаммер» стоит с неснятой сигнализацией, вон лампочка моргает на приборной доске! Значит, это не мои разборки, а твои! И сделал это тот, кто знает, что ты сам ездишь именно на «Навигаторе», вот и прикинь теперь! – Коваль со злостью оттолкнула его от себя и пошла обратно к машинам.
– Сева, ты ж подрывник у нас, сможешь?
Сева опустился на корточки, заглянул под машину, потом, подстелив куртку, улегся на нее, снова устремив взгляд куда-то за левое колесо. Все вокруг молчали, словно звуки могли как-то повлиять на дальнейшее развитие событий. Сева лежал на асфальте довольно долго, Марину трясло от напряжения и неизвестности, да и погода тоже добавляла дискомфорта.
Хохол осторожно обнял ее, пытаясь согреть, но она только дернула плечами, освобождаясь от его рук. Женька отошел. Наконец Сева поднялся, отряхнул куртку и нерешительно посмотрел на хозяйку:
– Я давно не практикую, могу не разобраться. Может, саперов все же лучше вызвать?
– Тогда не лезь. Вызывайте ментов. Даня, Ветку и Егора в «Хаммер», сами с Аскером туда же – и в «Парадиз», – распорядилась Марина. – И шум не поднимайте, ради бога!
Исполнительный Данила побежал обратно на стадион, Марина же закурила, стараясь успокоиться хоть немного.
– Сама тоже езжай, – виноватым голосом попросил Хохол, снова подойдя к ней сзади.
– Нет! – отрезала она. – Юра, поедешь аккуратно, смотрите, чтобы следом не пристроился никто.
– Понял, Марина Викторовна.
От центрального входа стадиона уже приближались почти бегом Ветка с ребенком на руках и оба охранника.
– Случилось что-то? – спросила Ветка, передавая Марине Егора.
"
"– Нет, просто холодно, и дождь идет, поезжайте к нам, а у меня еще дела есть. Переночуй у меня, хорошо? – Коваль надела Егору капюшон поверх вязаной шапочки, поправила задравшиеся брючки, поцеловала в щеку и протянула его Ветке, но он вцепился в мать и заорал во все горло. – Егорка, сынок, я приеду скоро, езжай с тетей на машине, ладно? Иди, маленький. – Но Егор продолжал плакать, не выпуская из кулачков ее волосы и воротник куртки.
