– Вета, возьми его! – Даже Ветка, с которой у него были совсем дружеские отношения, не смогла оторвать пацана от Марины, он отворачивался и от нее тоже. – Ладно, я до машины его донесу.
Юрка отогнал «Хаммер» метров на триста от второй машины, Ветка села назад, и Марина кое-как усадила Егора к ней на руки. Он ревел и молотил Ветку кулачками, а потом вдруг отчетливо прорыдал:
– Ма-ма! Ма-ма!
– Да езжай ты уже, Юрка! – не выдержала она, захлопнув дверь и возвращаясь к «Навигатору».
– Заговорил паренек наш, – заметил Сева, но Марина зыркнула на него, и он замолчал.
Хохол обнял ее за плечи, виновато прижавшись лбом к ее затылку:
– Прости меня, котенок…
– Засунь себе свое «прости»!.. Ментов вызвали? – огрызнулась она, дрожащей рукой вытаскивая из пачки очередную сигарету.
– Да, скоро приедут. Маринка, я виноват… прости, я не подумал, что могу тебя подставить… – снова начал он, но она перебила:
– Я же сказала – хватит! Надо головой думать, а не тем, чем ты обычно это делаешь! Ты не меня – ты себя подставил, неужели не понимаешь? Женя, мне не нужны твои деньги, если при этом ты рискуешь остаться без головы!
– Тебе, может, они и не нужны – ты у нас барышня обеспеченная, за всю жизнь не освоишь всего, еще и Егору не успеть, я думаю, – ощетинился Женька.
– А как я должен чувствовать себя, скажи? Когда даже в ресторан не могу тебя сводить, чтобы самому расплатиться!
– Опять началось? Ты заколебал меня своими первобытными понятиями, вот ей-богу! Не води меня в ресторан – я переживу! Но таких инцидентов я тоже не хочу больше, понял? – Марина взяла его за подбородок, но он вырвался.
– Гордый, да, Женечка?
– Был бы гордый, врезал бы тебе давно и не разговаривал, а так терплю, хвостом виляю.
– Так и врежь, в чем проблема? – насмешливо поинтересовалась Коваль, выбрасывая сигарету и пряча замерзшие руки в рукава куртки. – Или духу не хватает?
– Не подначивай – не по понятиям бабу лупить.
– Ой ли? А Ветке подкидывал, я помню.
– То Ветка, а то – ты, – отрезал он, снимая куртку и накидывая ее Марине на плечи.
– Замерзла?
– Замерзла. Там у Севы моя сумка, в ней фляжка была, принеси, погреемся.
Хохол принес фляжку с коньяком, но сам пить не стал, протянул ей:
– Не увлекайся только, опять засекут.
Это он о том, как однажды Марину показали в «Криминале», буквально через месяц после похорон Егора, она выходила из офиса «Империи» с этой самой фляжкой в руках, на ходу заправляясь коньячком, чтобы вернуть душевное равновесие.
