Сева замялся – вопрос ему совершенно не понравился, она это видела.
«Та-ак, значит, Женечка замутил что-то не совсем законное, раз Сева мается и мучительно придумывает, что бы такое сбрехать хозяйке…».
– Что молчишь? Не придумал?
– Марина Викторовна, это не мое дело, вы бы у него спросили…
– И у него спрошу, не сомневайся, но сейчас хочу тебя послушать.
– Марина Викторовна…
– Я тридцать четыре года Марина Викторовна, и дальше? Сева, говори, я Хохлу не скажу, обещаю.
Охранник тяжело вздохнул, потупив глаза, а потом тихо ответил:
– Там возле Кузнецова в сервисе угнанные машины перебивают и отправляют дальше, Женька в доле.
«Ну, прекрасно! Нашел маленький прибыльный бизнес!»
– Сева, в следующий раз, когда он туда поедет, намекни мне.
– Зачем?
– Лишний вопрос.
– Я понял.
«Я покажу ему, как за моей спиной такие дела проворачивать! Эти сервисы раньше принадлежали Мамеду, теперь вроде как бесхозные, но кто их, горцев, разберет… И потом я хрен докажу, что это лично Женькина инициатива».
Половину игры Марина пропустила, но не потеряла ничего – счет так и не открыли, Младич нервно бегал по бровке поля и размахивал руками.
В ложе царила идиллия – Егор так внимательно наблюдал за происходящим на поле, что Коваль даже удивилась – обычно шебутной и беспокойный, он вдруг сидит себе спокойно и только головенкой крутит.
– Ты где была? – поинтересовался Хохол, когда она вошла.
– Курила.
У Марины просто руки чесались съездить ему по физиономии, но она сдержалась – успеет. В перерыве Коваль взяла Егорку и пошла с ним на поле, сопровождаемая Севой и Данилом.
Егорка увидел мяч, потянул к нему ручки, и один из разминавшихся запасных катнул ему желаемую игрушку. Сева с Данилой встали с двух сторон и подталкивали Егору мяч, когда тот выкатывался слишком далеко на поле, а мальчик старался ударить его ногой, что, разумеется, удавалось с большим трудом, так как толком ходить он еще не мог. Забаву прервал начавшийся дождь, Сева подхватил на руки Егора, Данила достал зонт, раскрыв его над ними, и все вернулись в ложу.
– Холодно стало. – Марина поежилась, пряча руки в рукава куртки, Хохол повернул ее к себе и стал согревать вмиг замерзшие пальцы своим дыханием.
– Перчатки принести?
– Да, в бардачке лежат.
Отправив Севу за перчатками, Женька внимательно посмотрел ей в глаза:
– Ты мне не нравишься – что случилось?"
"– Не нравлюсь – уходи, не держу.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, не переводи стрелки! С кем ты ходила курить?
– Не твое дело.
