– Не держи маску в руках, Коваль, надень ее – ведь знаешь, наверное, что со мной, – снова закашлявшись, попросил он. – А ты совсем не изменилась, Маринка, все такая же красотка, как была, – продолжил Денис, разглядывая бывшую любовницу внимательно и пристально. – Только волосы… раньше они не такие были, зачем покрасила?
– Мы о моей внешности будем говорить? – Она осторожно присела на край стоявшего рядом с дверью стула, и Хохол моментально оказался сзади. – Скажи мне все, что знаешь о той ночи, Дэн, и мы с тобой больше не увидимся.
– Коваль вынула из кармана пачку сигарет, закурила.
– А с чего ты взяла, что я не хочу тебя видеть? И разве ты сама не рада меня видеть? – усмехнулся Нисевич, потянувшись за новой сигаретой.
– Ты прекрасно знаешь, что я была бы рада видеть тебя мертвым.
– Крутая стала, – оценил Денис, закурив. – Ты бы не курила, красотуля, – насмешливо посоветовал он. – Табачный дым не защищает. А лучше пойдем во двор, на воздухе вообще риск минимальный.
– Нет, – отрезала она, прекрасно понимая, что не может позволить ему распоряжаться собой даже в мелочах. – Мы будем разговаривать здесь.
– Ну, смотри, моя совесть чиста, я предупредил тебя. Что, Хохол, а ты помнишь меня? – обратился он к Женьке. – Помнишь, как я пулю у тебя из плеча вынимал?
– Дальше что? – прищурился Хохол, переместив руку со спинки стула на плечо Коваль.
– Ничего, так, к слову. Теперь, значит, саму Марину Викторовну охраняешь? Молодец, высоко залез.
А знаешь, кто для меня твоя хозяйка? Эта стерва мне всю жизнь испоганила, с самой юности, как змея, возле меня была, все сердце изжалила.
– А ты? – по-прежнему спокойно спросила Коваль. – Ты что сделал с моей жизнью, Дэн? Со мной?
– Тебя что-то не устраивает в твоей жизни, моя дорогая? Ты, насколько я вижу, в шоколаде, упакована по полной программе, живешь в свое удовольствие. Мужиков меняешь, и муж у тебя очень непростой был, и любовники тоже сплошь видные люди.
Так что грех тебе жаловаться, Маринка. Это я в дерьме по уши – отсидел ни за что, туберкулез подхватил, недолго осталось землю топтать. Знаешь, что это такое – когда тебя, здорового, суют в камеру к туберкулезникам? Когда кругом все кусками легких харкают и нет возможности скрыться? – Денис закашлялся, отвернувшись к окну, а Хохол повернул Марину лицом к себе, прижал к куртке. – Правильно, Хохол, ты береги ее – дорогая игрушка-то.
