– Ну, сука Макар, придется мне с ним пообщаться…
– Марина Викторовна, вы бы поаккуратнее с ним, – неожиданно произнес Бармалей, глядя куда-то в сторону. – Он на вас очень большой зуб имеет, постоянно толкает что-то Бесу про вас, что, мол, обурела баба, надо бы на место поставить.
– Ну, это не новость, хотя все равно спасибо.
– Я серьезно говорю, – настаивал бесовский охранник. – Вы бы без Хохла вообще не выходили, мало ли…
– А тебе-то что? – удивилась Марина. – Ты ж вроде ко мне никогда не пылал, а тут?
– Жалко будет, если завалят наглухо такую женщину, – осклабился Бармалей, поднося зажигалку к кончику ее сигареты.
Хохол потерял Марину – вышел в холл и недовольно посмотрел на них с Бармалеем:
– Что за сходняк?
– Обсуждаем, что с паханом делать. Знаешь, кто его подсадил? Макар.
– Не удивился я, – сообщил Женька, подходя и обнимая Марину за плечи. – Он же давно наркоту толкает, еще Строгачу, когда тот жив был, тоже кокс иногда поставлял.
– Не знала я, что Серега, покойничек, баловался…
– Ну, с кем не бывает, – развел руками Хохол.
– Так, Бармалей, иди к своим, и забирайте бренное тело своего хозяина, – распорядилась Коваль, направляясь к татами-рум. – А с Макаром я сама решу.
Пока охрана выносила отключившегося Беса, Марина напряженно думала о том, как же предотвратить то, что непременно случится с ним, если он не прекратит свои упражнения с наркотой. Человек, подсевший на дурь, уже не может принимать адекватных решений, не может оценивать ситуацию, ему легко можно навязать свою волю и заставить делать то, что тебе надо.
Ясно, что Макар затеял это все с единственной целью – убрать Марину руками Беса, потому что у самого духу не хватало. Но ведь это дело очень хлопотное, особенно если Коваль уже в курсе его планов. Заканчивать ужин ей расхотелось, и они поехали домой.
– Женька, как ты думаешь, я смогу заставить Беса соскочить?
– Зачем тебе? Своего не хватает?
– Жень, он ведь не чужой мне, – напомнила Марина, взяв из бардачка пачку «Вог».
– Тебе все не чужие, кроме меня!
– Это еще что? – не донеся до рта зажженную сигарету, переспросила она, удивленно уставившись на мрачного Хохла.
– Да ничего! Ты никогда не думаешь обо мне, надо – встала, пошла, с Бармалеем уединилась, секреты у вас!
– Ты совсем поплыл? К кому приревновал, к дегенерату этому? Себя не уважаешь?
– Не в уважении дело.
