«Слушай, — проговорил я, смиряясь с тем, что некоторое время мне придётся делить тело с его законным владельцем, как будто нельзя было забросить меня в освободившееся, — я смотрю, ты у бати — любимчик. Вон как скалится, того и гляди зубы себе сотрёт, мяско кусать нечем будет. Тебя, кстати, как зовут?»"
"«Игорь, — ответил владелец тела, и я порадовался, что не какой-нибудь Пантелеймон. Ну стоит только представить себе какого-нибудь великого человека с именем Пантелеймон, и, в принципе, хорошее настроение до обеда обеспечено.
Потом можно ещё Павсикакия добавить, и всё. — А вот с отцом… там долгая и сложная история. Потом расскажу».
«Да я, собственно, никуда не тороплюсь, — ответил я, так как, действительно, уже проверил все возможности вернуться на Олимп, и все они были наглухо перекрыты. Марс от меня закрыли наглухо, сволочи! — Сейчас только найду, где тут в твоей голове кресло поставить».
«Хватит паясничать пока, пожалуйста, — попросил меня Игорь, и я даже проникся.
Но не сильно. — Соглашайся на то, что сказал отец. Но уточни, что всё, что сверху, то твоё, хорошо?»
«Делец?! — я прям загорелся. Игорёша меня прямо-таки заинтриговал. — Идёт, конечно».
— Хорошо, батёк, верну твои бабки, — сказал я и прям почувствовал, как Игорь мысленно зарядил себе в лоб. Потому что это был и мой ментальный лоб тоже. Поэтому решил говорить помягче. — Прости, — а у отца Игоря глаза уже были на выкате.
— Я верну тебе все средства, потраченные на меня, — проговорил я нормальным языком. — Только давай условиться: всё, что сверху, моё, идёт?
— Идёт, — скривился отец, затем выплюнул что-то неразборчивое, но, кажется, очень ругательное, и ушёл.
«Слушай, может быть, будешь давать мне разговаривать хотя бы со своими родными, а? — попросил меня Игорь. — А то они очень быстро почувствуют подвох, и тебя раскроют».
«Интересно как? — поинтересовался я, сдерживая себя от хохота.
— У вас уже МРТ для попаданцев изобрели, что ли?»
Я почувствовал, что Игорь тоже улыбнулся. Ну ладно, хоть чувство юмора где-то схожее, и то плюс.
— Игорёша, — мать Игоря, наконец, оторвалась от моей груди и посмотрела мне в глаза, а я с грустью ожидал какого-нибудь ужасного предложения. Так и вышло. — А давай я сейчас же Олечке Вербицкой позвоню, а? Давай! Я ей скажу, что ты уже нормальный.
