— Ничего я тебе не обещал! Всё! Сиди, играй, и мне нервы не трепли!
— Что ж, — я отвернулся от него чуть ли не с выражением брезгливости. — Это было моё последнее предупреждение. Дальше пеняйте на себя.
На людей за столом, судя по всему, произвела впечатление наша пикировка. Они смотрели на нас с интересом. Особенно, как я заметил, их зацепил мой переход с «вы» на «ты» и обратно. Эдакий сыновий демарш.
* * *
На третий круг ставки уже подросли.
Минеев пасанул сразу, но отличные карты были у Котенина. Ему подыгрывал и Барк.
Когда знаешь, кто входит в группу, легко следить за их взаимодействием.
И карты у подельника хозяина клуба были очень и очень. После открытия первых трёх карт он тут же поднял ставку сначала до десяти, тут пасанул Гагарин. А затем и до пятнадцати. Тут нас покинул Барк. Итого общий банк составил шестьдесят миллионов.
Я сидел с двумя двойками, точно зная, что это только начало. Несмотря на две девятки и даму на столе. Не знаю, на что надеялся Туманов. У него не было ни девятки, ни дамы.
Была десятка, но рассчитывать на стрит с такими картами и уж тем паче с такими ставками — бред.
Четвёртая карта на столе — двойка.
Котенин блестит и лоснится. Но он рано радуется.
— Поднимаю до тридцати, — сказал он и пододвинул практически все свои фишки.
— Отвечаю, — со странной дрожью в голосе, проговорил Николай Григорьевич. — Да.
«У него же ни черта нет? — спросил Игорь, хотя это был даже не вопрос, а утверждение. — Вообще?»
«Нет, — проговорил я. — Он только что поставил целое состояние при полном отсутствии комбинаций».
«Дурак, — печально сказал Игорь. — Какой же дурак!»
— Поддерживаю, — сказал я и приветствовал ещё одну двойку, вынырнувшую ко мне из колоды.
— Открывайте ваши карты, господа, — проговорил дилер.
Туманов швырнул свои карты на стол рубашками вверх, что говорило о полной капитуляции. Но не встал сразу, а решил дождаться, что же там у других.
— Фулл хаус, — ожидаемо проговорил Котенин и выложил на стол даму и девятку.
При этом он настолько был уверен в себе, что потянулся за фишками.
— Каре двоек, — сказал я и аккуратно положил свои карты к открытым двойкам на столе.
Котенин сглотнул, Барк спал с лица, Минеев нахмурился.
Гагарин улыбнулся. Нравился мне этот мужик, что ни говори.
Отец смотрел на меня со слезами на глазах.
— Дай, — выкрикнул он и протянул ко мне руки. — Дай! Дай мне! Дай, я отыграюсь. Я отыграюсь и всё тебе отдам!
— Нет, — ответил я. — Мы уже всё обговорили.
