Вид у него потрепанный в самом хорошем смысле: футболка смята, волосы взъерошены, взгляд обезумевший. Возле его ног валяются мои скомканные, насквозь промокшие трусы.
— Иди домой, - раздраженно рявкает он. - Без разговоров.
Часть меня готова стонать от разочарования, вторая выдыхает с облегчением. Мол, слава богу, это закончилось и нам не придется бежать из страны.
— Не нужно так рычать, - как можно небрежнее бросаю я: настолько, насколько позволяет сбившееся дыхание и возбуждение, горячими волнами гуляющее под кожей.
- Конечно, я уйду.
Спрыгнув на пол, я подбираю белье и демонстративно запихиваю его за пояс юбки.
— Проводишь?
Не дожидаясь ответа, я обхожу Камиля и дефилирую в прихожую. Сердце колотится как ненормальное, щеки и губы горят. Так будет правильно, - назидательно произносит внутренний голос - тот, который разумный. - Сейчас ляжешь баиньки, а на утро будет не о чем жалеть.
Камиль идет за мной следом. Я не слышу его шагов, но чувствую волны горячей энергии, с которыми пока не успела потерять связь.
Остановившись возле входной двери, поворачиваю голову в немом вопросе: откроешь? В ту же секунду из-за моего плеча выныривает его рука и резко проворачивает замок.
— Спасибо за игру и за кофе, - вежливо говорю я, взявшись за дверную ручку. - Они были на высшем уровне. И приношу свои глубочайшие извинения за стояк. Тебе с ним все-таки всю ночь мучиться.
Реакции Камиля на сказанное я решаю не дожидаться и предусмотрительно выскакиваю в подъезд.
Губы кривятся в улыбке. Последнее слово обязано было остаться за мной.
29
Моя первая мысль этим утром, пришедшая после неудачной попытки открыть глаза: «Черт, ведь давала же себе слово не ложится с макияжем». Кое-как сумев разлепить слипшиеся от туши ресницы, я смотрю в стену и с каждой секундой испытываю непреодолимое желание снова проваливаться в сон. Лет этак на пять.
Некстати ноют виски, напоминая о количестве выпитого накануне шампанского, тогда мне нужно обзванивать риэлторов и собирать вещи, ведь вчера выяснилось, что Ильдар, которого я наградила почетным званием своего парня, никакой мне не парень, а лживый гад.
Закряхтев, я медленно поворачиваюсь на другой бок. Нет, дела определенно придется отложить до завтра. Одна мысль о том, чтобы встать, вызывает тошноту."
"Мазок за мазком память дорисовывает картину вчерашнего вечера, и чем дольше это происходит, тем меньше шансов уснуть остается.
