— Помнишь, мы стояли в лифте? - шепчу я в своей самой интимной тональности. - Ты сказал, что при желании можешь заставить меня встать на колени и сосать твой член. И что даже если я закричу, в доме меня все равно никто не услышит.
От собственной безбашенности бегут мурашки и во рту неожиданно пересыхает. Зрачки Камиля расширяются, и дыхание будто становится горячее.
— Все еще хочешь это осуществить? - добавляю я, сощурившись.
Внутренний голос, принадлежащий разумной и скучной половине меня, истерично визжит: «Ты что творишь?!», но моя неразумная, а оттого гораздо более веселая часть легко его игнорирует.
Вечер, не взирая на результат, уже стал особенным.
— Иди, блядь, домой, - хрипло выплевывает Камиль. — Малолетка.
— Начинаю сомневаться, что ты кого-то там изнасиловал. Или твои приоритеты с годами действительно поменялись и ты теперь пушистый котик.
Глаза напротив ярко вспыхивают - так, что на секунду мне становится страшно, - и затылку вдруг становится больно. Это Камиль стиснул его ладонью так, будто вознамерился сломать мне шею.
— Я говорил тебе, что однажды ты сильно огребешь за свой язык.
Его лицо так близко, что я могу разглядеть несколько едва заметных шрамов на его переносице, и родинку на нижнем веке. Почему-то мне совсем не страшно, хотя сердце молотит так, словно готово выпрыгнуть из груди. Сдави Камиль помимо шеи мою задницу, я бы сказала, что момент стал бы идеальным.
Я ничего не отвечаю, только улыбаюсь в стиле сумасшедшей Харли Квин. Ему кстати, идет, когда он злится.
Его бешеная энергия меня с головы до ног окатывает.
Сила намерения все же существует, потому что рука Камиля ощущается сначала на бедре, а потом под моей юбкой прямо на голой ягодице.
Тугой спазм резко сдавивливает живот и изливается влагой в промежность. Забыв как дышать, я распахиваю рот в глухом пошлом звуке. Очень кстати, потому что в следующее мгновение в него грубо вторгается чужой пряный вкус.
28
На короткое мгновение я испытываю шок и неверие. Кажется, в реальности на то, что мой дерзкий экспромт получит продолжение, я не рассчитывала.
Еще бы. Я целуюсь с мужчиной на целых пятнадцать лет меня старше, и он не кто-нибудь, а самый страшный кошмар моего детства.
В этом поцелуе все непривычно: доминирующий напор, трение щетины и особенно непривычен запах… Концентрированно мужской и тестостероновый, он всюду: в носу, в глазах, на коже, у меня на языке."
"Повинуясь порыву, я прижимаюсь к Камилю всем телом.
