Нельзя сказать, что это представляло для Александры живой интерес, зато Анри придавал таким вещам колоссальное значение: оставив свой пост в банке, тешил себя мечтой о большой политической карьере. Но до нее было еще очень далеко.
— Завтра я обедаю с мамой, — откликнулась Александра, — но у меня хватит времени подготовиться к вечеру.
Говоря это, она смотрела в сторону, чтобы не видеть осуждения в глазах мужа. Его неприязнь к Маргарет очень ее огорчала. Она много лет питала надежду, что Анри лучше узнает и полюбит ее мать, но теперь эта надежда улетучилась.
В голосе Анри появились металлические нотки:
— Сегодня я ужинаю вне дома. — Он не представил объяснений, а она не спросила. — Ты побудешь с детьми?
Александра кивнула. Интересно, куда он идет? Несколько лет назад у Анри был роман — она знала об этом и теперь от всей души понадеялась, что история не повторится. Тогда она не стала поднимать шума: во Франции это в порядке вещей. Ничего страшного. Она с удовольствием проведет вечер с девочками.
Лишь бы за этой отлучкой не крылось что-то серьезное!
— Я предупрежу кухарку, дорогой. Это деловая встреча? — она постаралась произнести это как можно беззаботнее.
Анри нахмурился: вопрос показался ему нарушением приличий. В это время в комнату ворвались дочери. Они никак не ожидали увидеть отца, и на Анри с Александрой обрушился шквал радостных возгласов. Мари-Луиза, в короткой темно-синей юбочке, из-под которой выглядывали длинные, тонкие, как у жеребенка, ножки, и восхищенно и застенчиво взглянула на отца и устремилась к матери.
Анри никогда не выказывал при детях чувства к жене. Зато ему нелегко было устоять перед младшей дочерью, ее миниатюрной копией. Девочка весело плюхнулась к Александре на колени и тотчас занялась разными предметами на письменном столе. Анри забеспокоился, как бы она не опрокинула чернила.
— Аксель! — строго прикрикнул он. Девочка безбоязненно уставилась на отца; в глазенках мелькали озорные искры.
Иногда Анри ловил себя на страшной мысли: вдруг она станет такой, как бабушка по материнской линии? Поэтому он сдерживал себя и был особенно строг с ней.
— Будь осторожна с мамиными вещами!
— Я осторожно, папочка. — Ее ангельские голубые глазки искрились весельем. Пухлые губки сложились бантиком. У нее все еще была полненькая детская фигурка, в отличие от Мари-Луизы, которая в последнее время вытянулась и стала изящнее.
— Меня сегодня выгнали из класса, — гордо провозгласила Аксель.
Александра рассмеялась.
